A newe booke entituled the gouernement of healthe wherein is vttered manye notable rules for mannes preseruacion, with sondry symples and other matters, no lesse fruiteful then profitable: colect out of many approued authours. Reduced into the forme of a dialogue, for the better vnderstanding of thunlearned. Wherunto is added a sufferain regiment against the pestilence / Новая книга, озаглавленная «Кормчий здоровья», в которой изложено множество замечательных правил для сохранения здоровья, с множеством примеров и других материалов, не менее плодотворных, чем полезных, собранных из многих проверенных авторов. Представлена в форме диалога для лучшего понимания неучами (1558)

Humfrey. Hippocrates in his booke of windes or blastes, saith that physic or medecine, is but a putting the body that which it lacketh, or taking from the bodie things superfluous. And although our life be shorte, yet the arte «Наука» у Буллейна является чисто теоретическим, книжным знанием (теория), которое, хотя и значимо, является только первой ступенью. Один из собеседников, выражая обывательский взгляд, называет медицину «хорошей наукой», подразумевая под этим свод изученных правил и принципов. Однако, по словам врача, «наука» – это абстракция, оторванная от действия, недостаточная для настоящего врачевания. Напротив, искусство – это высшая категория, венчающая путь медика. Это не ремесленный навык, а синтез теории и практики. Требуется не только знание хороших книг, но и долгое изучение и опыт. Вместо того, чтобы классифицировать искусства, Буллейн приводит описание нескольких групп (сект) врачей, предлагая их иерархию – от примитивных эмпириков, ставящих во главу угла практический опыт, не основанный на теоретическом знании, и методиков, считающих, что болезнь нужно рассматривать саму по себе вне контекста, – к вершине, на которой он располагает догматиков: «Это мудрецы, которые не ставят телегу впереди лошади и не сажают деревья корнями вверх. Они благоразумно учитывают изменение природы, места жительства, изменение воздуха, время, год, обычаи людей, характер болезни, пищу». Таким образом, «искусство» для Буллейна – это применение научной теории для достижения конкретной цели излечения пациента.of physick is long, because great numbers of thinges be in it, and it requireth muche study, labour and practise, and first of all, it requireth much contemplation or knowledge, in studying good bookes, which is called Theorica. Second, the very effect of contemplation or study, is practica or activa, whiche is doing of the thinges, that learninge haue taughte as repairing, amending, or preserving, the bodies of men, women and children. &c. Iohn. It semeth to be a goodly science«Наука» у Буллейна является чисто теоретическим, книжным знанием (теория), которое, хотя и значимо, является только первой ступенью. Один из собеседников, выражая обывательский взгляд, называет медицину «хорошей наукой», подразумевая под этим свод изученных правил и принципов. Однако, по словам врача, «наука» – это абстракция, оторванная от действия, недостаточная для настоящего врачевания. Напротив, искусство – это высшая категория, венчающая путь медика. Это не ремесленный навык, а синтез теории и практики. Требуется не только знание хороших книг, но и долгое изучение и опыт. Вместо того, чтобы классифицировать искусства, Буллейн приводит описание нескольких групп (сект) врачей, предлагая их иерархию – от примитивных эмпириков, ставящих во главу угла практический опыт, не основанный на теоретическом знании, и методиков, считающих, что болезнь нужно рассматривать саму по себе вне контекста, – к вершине, на которой он располагает догматиков: «Это мудрецы, которые не ставят телегу впереди лошади и не сажают деревья корнями вверх. Они благоразумно учитывают изменение природы, места жительства, изменение воздуха, время, год, обычаи людей, характер болезни, пищу». Таким образом, «искусство» для Буллейна – это применение научной теории для достижения конкретной цели излечения пациента.. Humfrey. HERODOTUS saieth: they greately erre that call it a science«Наука» у Буллейна является чисто теоретическим, книжным знанием (теория), которое, хотя и значимо, является только первой ступенью. Один из собеседников, выражая обывательский взгляд, называет медицину «хорошей наукой», подразумевая под этим свод изученных правил и принципов. Однако, по словам врача, «наука» – это абстракция, оторванная от действия, недостаточная для настоящего врачевания. Напротив, искусство – это высшая категория, венчающая путь медика. Это не ремесленный навык, а синтез теории и практики. Требуется не только знание хороших книг, но и долгое изучение и опыт. Вместо того, чтобы классифицировать искусства, Буллейн приводит описание нескольких групп (сект) врачей, предлагая их иерархию – от примитивных эмпириков, ставящих во главу угла практический опыт, не основанный на теоретическом знании, и методиков, считающих, что болезнь нужно рассматривать саму по себе вне контекста, – к вершине, на которой он располагает догматиков: «Это мудрецы, которые не ставят телегу впереди лошади и не сажают деревья корнями вверх. Они благоразумно учитывают изменение природы, места жительства, изменение воздуха, время, год, обычаи людей, характер болезни, пищу». Таким образом, «искусство» для Буллейна – это применение научной теории для достижения конкретной цели излечения пациента., for it is an excellent art «Наука» у Буллейна является чисто теоретическим, книжным знанием (теория), которое, хотя и значимо, является только первой ступенью. Один из собеседников, выражая обывательский взгляд, называет медицину «хорошей наукой», подразумевая под этим свод изученных правил и принципов. Однако, по словам врача, «наука» – это абстракция, оторванная от действия, недостаточная для настоящего врачевания. Напротив, искусство – это высшая категория, венчающая путь медика. Это не ремесленный навык, а синтез теории и практики. Требуется не только знание хороших книг, но и долгое изучение и опыт. Вместо того, чтобы классифицировать искусства, Буллейн приводит описание нескольких групп (сект) врачей, предлагая их иерархию – от примитивных эмпириков, ставящих во главу угла практический опыт, не основанный на теоретическом знании, и методиков, считающих, что болезнь нужно рассматривать саму по себе вне контекста, – к вершине, на которой он располагает догматиков: «Это мудрецы, которые не ставят телегу впереди лошади и не сажают деревья корнями вверх. Они благоразумно учитывают изменение природы, места жительства, изменение воздуха, время, год, обычаи людей, характер болезни, пищу». Таким образом, «искусство» для Буллейна – это применение научной теории для достижения конкретной цели излечения пациента.in doing of noble things. And science«Наука» у Буллейна является чисто теоретическим, книжным знанием (теория), которое, хотя и значимо, является только первой ступенью. Один из собеседников, выражая обывательский взгляд, называет медицину «хорошей наукой», подразумевая под этим свод изученных правил и принципов. Однако, по словам врача, «наука» – это абстракция, оторванная от действия, недостаточная для настоящего врачевания. Напротив, искусство – это высшая категория, венчающая путь медика. Это не ремесленный навык, а синтез теории и практики. Требуется не только знание хороших книг, но и долгое изучение и опыт. Вместо того, чтобы классифицировать искусства, Буллейн приводит описание нескольких групп (сект) врачей, предлагая их иерархию – от примитивных эмпириков, ставящих во главу угла практический опыт, не основанный на теоретическом знании, и методиков, считающих, что болезнь нужно рассматривать саму по себе вне контекста, – к вершине, на которой он располагает догматиков: «Это мудрецы, которые не ставят телегу впереди лошади и не сажают деревья корнями вверх. Они благоразумно учитывают изменение природы, места жительства, изменение воздуха, время, год, обычаи людей, характер болезни, пищу». Таким образом, «искусство» для Буллейна – это применение научной теории для достижения конкретной цели излечения пациента. is but to knowe thinges. There is also in this excellent art sundry sectes of phisicions, some be called Empirici, who suppose that onely experience doeth suffise, and so by vse and experience dooe take in hande to heale diseases, not knowing the cause of the said disease or sickenes. Philinus was one of that secte at the first beginning. Then folowed Serapion, & after that the Apolonis. And then came Glaucius Menadotus Sextus. &c. Another kinde of phisicions, be called Methodici, whiche neither obserue tyme, place, age, state, nor condicion: & thinke theim thinges of small profite, but onely their respecte is to their disease: they loue not longe study in phisicke and are greatly deceyued, because they would builde without foundacion: and haue the frutes before thei haue planted the trees. These mennes cures be but by chaunce medly. One Sirus began this, whiche receyued certayn rules of Asclepiades. The chiefest secte of Phisitions called Dogmatici. These be the wyse men which sette not the carte before the horse, nor the rootes of the trees vpwarde. They dooe prudently consider the chaunge of mans nature, the dwellyng place, the alteration of the ayre, the time of the yeare, the custome of people, the maners of diseases, the fashion of mens diete. And this they will prous by trewe arguments and reasons, and will be very careful for their patientes. The disciples of those men, be the best scollers, therfore I counsell thee Ihon to loue wel Hippocrates the prince of Phisicions, whiche began the best maner to geue rules to all the louers of phisicke. Of this writeth Gallen, much lauding Hippocrates & his followers, and in these daies Leonhardus Fuchius, Matheolus. &c.

Хамфри. Гиппократ сказал, что врачевание или медицина – это всего лишь наделение тела тем, чего ему не хватает, или удаление из тела вещей, которые ему не нужны. И хотя жизнь коротка, всё же искусство лечения болезней долго, потому что в нем много частей, и оно требует много изучения, труда, действий и, прежде всего, требует много усердия и знания хороших книг, что называется теория. Во-вторых, следствие наблюдения или изучения есть практика или действие, то есть выполнение тех вещей, которым в обучении учат, таким как соединению, изменению или сохранению тел мужчин, женщин и детей и т. д. Джон. Кажется, это хорошая наука«Наука» у Буллейна является чисто теоретическим, книжным знанием (теория), которое, хотя и значимо, является только первой ступенью. Один из собеседников, выражая обывательский взгляд, называет медицину «хорошей наукой», подразумевая под этим свод изученных правил и принципов. Однако, по словам врача, «наука» – это абстракция, оторванная от действия, недостаточная для настоящего врачевания. Напротив, искусство – это высшая категория, венчающая путь медика. Это не ремесленный навык, а синтез теории и практики. Требуется не только знание хороших книг, но и долгое изучение и опыт. Вместо того, чтобы классифицировать искусства, Буллейн приводит описание нескольких групп (сект) врачей, предлагая их иерархию – от примитивных эмпириков, ставящих во главу угла практический опыт, не основанный на теоретическом знании, и методиков, считающих, что болезнь нужно рассматривать саму по себе вне контекста, – к вершине, на которой он располагает догматиков: «Это мудрецы, которые не ставят телегу впереди лошади и не сажают деревья корнями вверх. Они благоразумно учитывают изменение природы, места жительства, изменение воздуха, время, год, обычаи людей, характер болезни, пищу». Таким образом, «искусство» для Буллейна – это применение научной теории для достижения конкретной цели излечения пациента.. Хамфри. ГЕРОДОТ сказал: они очень ошибаются, называя это наукой, ибо это превосходное искусство в совершении благородных дел. Это превосходное искусство«Наука» у Буллейна является чисто теоретическим, книжным знанием (теория), которое, хотя и значимо, является только первой ступенью. Один из собеседников, выражая обывательский взгляд, называет медицину «хорошей наукой», подразумевая под этим свод изученных правил и принципов. Однако, по словам врача, «наука» – это абстракция, оторванная от действия, недостаточная для настоящего врачевания. Напротив, искусство – это высшая категория, венчающая путь медика. Это не ремесленный навык, а синтез теории и практики. Требуется не только знание хороших книг, но и долгое изучение и опыт. Вместо того, чтобы классифицировать искусства, Буллейн приводит описание нескольких групп (сект) врачей, предлагая их иерархию – от примитивных эмпириков, ставящих во главу угла практический опыт, не основанный на теоретическом знании, и методиков, считающих, что болезнь нужно рассматривать саму по себе вне контекста, – к вершине, на которой он располагает догматиков: «Это мудрецы, которые не ставят телегу впереди лошади и не сажают деревья корнями вверх. Они благоразумно учитывают изменение природы, места жительства, изменение воздуха, время, год, обычаи людей, характер болезни, пищу». Таким образом, «искусство» для Буллейна – это применение научной теории для достижения конкретной цели излечения пациента. распространено среди различных сект врачей. Одни называют себя Эмпирики и полагают, что одного опыта достаточно, и поэтому посредством практики и опыта прикладывают руку к исцелению болезней, не зная причины указанных болезней или недугов. Филин был у начала этой секты. Затем пришел Серапион, а после него Аполлоний, затем Главкий Менадотус Секст и т. д. Другой вид врачей, называемый Методики, не соблюдают ни времени, ни места, ни возраста, ни состояния, ни условий и считают их малополезными, но смотрят только на болезнь. Они не любят долго изучать медицину и сильно обманываются, потому что они хотят строить без фундамента и иметь плоды прежде, чем посадят деревья. Эти люди лечат только благодаря случайности. Сирус начал это, получив некоторые правила от Асклепия. Главная секта Врачей называется Догматиками. Это мудрецы, которые не ставят телегу впереди лошади и не сажают деревья корнями вверх. Они благоразумно учитывают изменение природы, место жительства, изменение воздуха, время, год, обычаи людей, характер болезни, пищу. И они будут опираться на аргументы и доводы и будут заботиться о своих пациентах. Ученики этих людей являются лучшими учениками, поэтому я советую тебе, Джон, возлюбить Гиппократа, короля Врачей, который первым изложил наилучший способ всем любителям медицины. Ему следует Галлен, горячо любящий Гиппократа и его последователи, а в наши дни Леонардус Футчиус, Матеолус и т. д.