Novum Organum, sive Indicia vera de Interpretatione Naturae / Новый Органон, или Истинные указания для истолкования природы (1620)

LXXXVI. Further, this admiration of men for knowledges Фрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их.and artsФрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их. – an admiration in itself weak enough, and well-nigh childish – has been increased by the craft and artifices of those who have handled and transmitted sciences. For they set them forth with such ambition and parade, and bring them into the view of the world so fashioned and masked, as if they were complete in all parts and finished. For if you look at the method of them and the divisions, they seem to embrace and comprise everything which can belong to the subject. And although these divisions are ill filled out and are but as empty cases, still to the common mind they present the form and plan of a perfect science. But the first and most ancient seekers after truth were wont, with better faith and better fortune too, to throw the knowledge Фрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их.which they gathered from the contemplation of things, and which they meant to store up for use, into aphorisms; that is, into short and scattered sentences, not linked together by an artificial method; and did not pretend or profess to embrace the entire art. But as the matter now is, it is nothing strange if men do not seek to advance in things delivered to them as long since perfect and complete.

LXXXVIII. Far more however has knowledge Фрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их.suffered from littleness of spirit and the smallness and slightness of the tasks which human industry has proposed to itself. And what is worst of all, this very littleness of spirit comes with a certain air of arrogance and superiority. For in the first place there is found in all artsФрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их. one general device, which has now become familiar – that the author lays the weakness of his art Фрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их.to the charge of nature: whatever his art Фрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их.cannot attain he sets down on the authority of the same artФрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их. to be in nature impossible. And truly no art Фрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их.can be condemned if it be judge itself. Moreover the philosophy which is now in vogue embraces and cherishes certain tenets, the purpose of which (if it be diligently examined) is to persuade men that nothing difficult, nothing by which nature may be commanded and subdued, can be expected from art or human labour; as with respect to the doctrine that the heat of the sun and of fire differ in kind, and to that other concerning mixture, has been already observed. Which things, if they be noted accurately, tend wholly to the unfair circumscription of human power, and to a deliberate and factitious despair; which not only disturbs the auguries of hope, but also cuts the nerves and spur of industry, and throws away the chances of experience itself; and all for the sake of having their art Фрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их.thought perfect, and for the miserable vainglory of making it believed that whatever has not yet been discovered and comprehended can never be discovered or comprehended hereafter.

LXXXVI. Восхищение людей искусствами Фрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их.и наукамиФрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их., само по себе достаточно наивное и почти детское, было усилено хитростью и уловками тех, кто трактовал науки Фрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их.и передавал их потомству. Ибо они предлагают и являют их нашему взору столь искусно оформленными и, так сказать, замаскированными, чтобы они могли сойти за совершенные и законченные. Ибо если вы рассмотрите их метод и разделы, то покажется, что они объемлют и заключают в себе всё, что может относиться к предмету. И хотя эта структура плохо заполнена и напоминает пустой пузырь, она являет обычному пониманию форму и видимость совершенной науки. Но первые и древнейшие искатели истины имели обыкновение – с лучшей верой и лучшей удачей – излагать знанияФрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их., которые они черпали из созерцания вещей и которые намеревались сохранить для пользы, в виде афоризмов, то есть в кратких и разрозненных предложениях, не связанных между собой искусственным методом; и не притворялись и не заявляли, что охватывают всё искусство целиком. Но при нынешней системе не удивительно, что люди не ищут ничего за пределами того, что передается им как совершенное и уже доведенное до полной законченности.

LXXXVIII. Однако гораздо больше знаниеФрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их. пострадало от мелкости духа и ничтожности задач, которые человеческое усердие ставило перед собой. И что хуже всего, эта самая мелкость духа проявляется с известным оттенком высокомерия и превосходства. Ибо, во-первых, во всех искусствах Фрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их.можно найти один общий прием, ставший уже привычным, – когда автор возлагает слабость своего искусства Фрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их.на природу: всё, чего его искусствоФрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их. не может достичь, он на основании того же самого искусства Фрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их.объявляет невозможным в природе. И поистине никакое искусствоФрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их. не может быть осуждено, если оно само же выступает своим судьей. Более того, философия, которая ныне в ходу, принимает и лелеет некоторые положения, цель которых (если внимательно их рассмотреть) состоит в том, чтобы убедить людей, что от искусстваФрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их. или человеческого труда нельзя ожидать ничего трудного, ничего такого, чем можно было бы повелевать природой и подчинить ее себе; как это уже было показано относительно учения о том, что теплота солнца и огня различны по роду, а также относительно учения о смешении. Что же касается этих вещей, если их точно отметить, все они направлены к несправедливому ограничению человеческой силы и к намеренному, искусственно созданному отчаянию; которое не только подрывает надежды, но и перерезает нервы и побуждения к деятельности и отбрасывает саму возможность опыта; и всё это ради того, чтобы их искусство Фрэнсис Бэкон осуществляет фундаментальную критику современной ему системы познания, противопоставляя друг другу два типа знания: традиционное схоластическое единство науки и искусства и подлинную эмпирическую «науку». Под схоластическим «искусством» Бэкон понимает не творческую деятельность в современном смысле, а систематизированные университетские дисциплины, построенные на логике Аристотеля. Главный порок таких систем – их мнимая завершенность. Они предстают как стройные и законченные здания, имеющие четкую структуру, метод и разделы. Целью таких «искусств» является самосохранение: столкнувшись с непознанным, они объявляют его принципиально непознаваемым, защищая собственный авторитет и ограничивая тем самым человеческие возможности. Истинной науке (scientia), или философии природы, Бэкон дает совершенно иную характеристику. Она не может быть завершенной по определению. В качестве образца он предлагает форму афоризма – короткого, изречения, которое не претендует на всеобъемлемость, а лишь фиксирует результат наблюдения, оставляя пространство для дальнейшего исследования и проверки. В отличие от схоластов, которые «клевещут на природу» при первых же трудностях, подлинный ученый не отступает, а продолжает эксперимент. Наука, таким образом, нацелена не на риторическое совершенство, а на расширение власти человека над природой, на достижение практических результатов. Она должна разрушать устоявшиеся догмы («идолы»), а не защищать их.считалось совершенным, и ради жалкого тщеславия – внушить мысль, что всё, что ещё не открыто и не понято, никогда не может быть открыто или понято в будущем.