Извлечение
Тако и зде диявол показует во очесех человек прелести и мечтания мира сего, красоту временную всякими виды: славу многую, красоту и крепост телесную, златая сокровища, вещи драгоценныя, ризи светлыя, рабов множнество, коней и колесниц, сел стяжания, высокая здания, и прочая вся прелести, ими же лстит человеки, яко мусикийскими игранми, даже работают вси человецы мамоне.
<…> Аще бо кто и многое имать богатствоАвтор обличает три порока: прелесть мира, уподобленную музыке, усыпляющей духовную бдительность; ложное мнение, будто нищета сама по себе спасает, а богатство губит (на деле – важно праведное стяжание и милосердие); и блуд как тягчайший грех, растлевающий душу и тело. Метафора Навуходоносора, поставившего золотого истукана, дана как образ земной власти, принуждающей к поклонению маммоне. В политическом измерении проповедь критикует нарождающийся абсолютизм, где чин и богатство становятся мерилом достоинства, а лихоимство – основой управления. Автор предупреждает: такая власть – от диавола, – и противопоставляет ей добровольную нищету и милосердие. от праведных стяжаний и расточает добре, – питает нищия, помогает бедным, созидает церкви, размножает хвалу Божию, покоит слуги Его, – таковый поистинне богатАвтор обличает три порока: прелесть мира, уподобленную музыке, усыпляющей духовную бдительность; ложное мнение, будто нищета сама по себе спасает, а богатство губит (на деле – важно праведное стяжание и милосердие); и блуд как тягчайший грех, растлевающий душу и тело. Метафора Навуходоносора, поставившего золотого истукана, дана как образ земной власти, принуждающей к поклонению маммоне. В политическом измерении проповедь критикует нарождающийся абсолютизм, где чин и богатство становятся мерилом достоинства, а лихоимство – основой управления. Автор предупреждает: такая власть – от диавола, – и противопоставляет ей добровольную нищету и милосердие. на земли и на Небеси, зде – пред человеки, а на Небесех – пред Богом, и ангелы его имать похвалу.
Паки же аще начнут содержати богатвоАвтор обличает три порока: прелесть мира, уподобленную музыке, усыпляющей духовную бдительность; ложное мнение, будто нищета сама по себе спасает, а богатство губит (на деле – важно праведное стяжание и милосердие); и блуд как тягчайший грех, растлевающий душу и тело. Метафора Навуходоносора, поставившего золотого истукана, дана как образ земной власти, принуждающей к поклонению маммоне. В политическом измерении проповедь критикует нарождающийся абсолютизм, где чин и богатство становятся мерилом достоинства, а лихоимство – основой управления. Автор предупреждает: такая власть – от диавола, – и противопоставляет ей добровольную нищету и милосердие. и собирати неправедно: от лихоимства и хищения, – и в том упование полагати, и все во свое чрево изнуряти: на обьядения и пиянства, на блуд и тщеславия, а нищия презирати, тогда не точию не внидут до Царства Небеснаго, но и в муку геенскую отсылаеми будут на место зело убогое, идеже скудно и нечим купити единой капли студеной воды прохладити свой язык в пламени геенском, яко оный богатыйАвтор обличает три порока: прелесть мира, уподобленную музыке, усыпляющей духовную бдительность; ложное мнение, будто нищета сама по себе спасает, а богатство губит (на деле – важно праведное стяжание и милосердие); и блуд как тягчайший грех, растлевающий душу и тело. Метафора Навуходоносора, поставившего золотого истукана, дана как образ земной власти, принуждающей к поклонению маммоне. В политическом измерении проповедь критикует нарождающийся абсолютизм, где чин и богатство становятся мерилом достоинства, а лихоимство – основой управления. Автор предупреждает: такая власть – от диавола, – и противопоставляет ей добровольную нищету и милосердие. иже во многом изобилии живяше по вся дни питашеся многими сладкими брашны и благоуханными драгими напои, а Лазаря нищаго презираше и за то лютейшую муку прият.
<…> ибо не просто богатво богатых Автор обличает три порока: прелесть мира, уподобленную музыке, усыпляющей духовную бдительность; ложное мнение, будто нищета сама по себе спасает, а богатство губит (на деле – важно праведное стяжание и милосердие); и блуд как тягчайший грех, растлевающий душу и тело. Метафора Навуходоносора, поставившего золотого истукана, дана как образ земной власти, принуждающей к поклонению маммоне. В политическом измерении проповедь критикует нарождающийся абсолютизм, где чин и богатство становятся мерилом достоинства, а лихоимство – основой управления. Автор предупреждает: такая власть – от диавола, – и противопоставляет ей добровольную нищету и милосердие.погубляет, тако не просто и нищета нищих спасает. Яко богатииАвтор обличает три порока: прелесть мира, уподобленную музыке, усыпляющей духовную бдительность; ложное мнение, будто нищета сама по себе спасает, а богатство губит (на деле – важно праведное стяжание и милосердие); и блуд как тягчайший грех, растлевающий душу и тело. Метафора Навуходоносора, поставившего золотого истукана, дана как образ земной власти, принуждающей к поклонению маммоне. В политическом измерении проповедь критикует нарождающийся абсолютизм, где чин и богатство становятся мерилом достоинства, а лихоимство – основой управления. Автор предупреждает: такая власть – от диавола, – и противопоставляет ей добровольную нищету и милосердие. за немилосердие гинут, тако и нищии за терпение и благодарение спасаются. Паки же сопротивным образом: богатииАвтор обличает три порока: прелесть мира, уподобленную музыке, усыпляющей духовную бдительность; ложное мнение, будто нищета сама по себе спасает, а богатство губит (на деле – важно праведное стяжание и милосердие); и блуд как тягчайший грех, растлевающий душу и тело. Метафора Навуходоносора, поставившего золотого истукана, дана как образ земной власти, принуждающей к поклонению маммоне. В политическом измерении проповедь критикует нарождающийся абсолютизм, где чин и богатство становятся мерилом достоинства, а лихоимство – основой управления. Автор предупреждает: такая власть – от диавола, – и противопоставляет ей добровольную нищету и милосердие. милостивии спасаются, а нищии за неблагодарство погибают. <…> Прииде бо сей богатыйАвтор обличает три порока: прелесть мира, уподобленную музыке, усыпляющей духовную бдительность; ложное мнение, будто нищета сама по себе спасает, а богатство губит (на деле – важно праведное стяжание и милосердие); и блуд как тягчайший грех, растлевающий душу и тело. Метафора Навуходоносора, поставившего золотого истукана, дана как образ земной власти, принуждающей к поклонению маммоне. В политическом измерении проповедь критикует нарождающийся абсолютизм, где чин и богатство становятся мерилом достоинства, а лихоимство – основой управления. Автор предупреждает: такая власть – от диавола, – и противопоставляет ей добровольную нищету и милосердие., хотяше живота вечнаго видети, но не хотяше тшетву прияти тленнаго богатстваАвтор обличает три порока: прелесть мира, уподобленную музыке, усыпляющей духовную бдительность; ложное мнение, будто нищета сама по себе спасает, а богатство губит (на деле – важно праведное стяжание и милосердие); и блуд как тягчайший грех, растлевающий душу и тело. Метафора Навуходоносора, поставившего золотого истукана, дана как образ земной власти, принуждающей к поклонению маммоне. В политическом измерении проповедь критикует нарождающийся абсолютизм, где чин и богатство становятся мерилом достоинства, а лихоимство – основой управления. Автор предупреждает: такая власть – от диавола, – и противопоставляет ей добровольную нищету и милосердие.. Несть бо несть, еже злато любити, да живот вечный получити. <…> Виждте сего богатагоАвтор обличает три порока: прелесть мира, уподобленную музыке, усыпляющей духовную бдительность; ложное мнение, будто нищета сама по себе спасает, а богатство губит (на деле – важно праведное стяжание и милосердие); и блуд как тягчайший грех, растлевающий душу и тело. Метафора Навуходоносора, поставившего золотого истукана, дана как образ земной власти, принуждающей к поклонению маммоне. В политическом измерении проповедь критикует нарождающийся абсолютизм, где чин и богатство становятся мерилом достоинства, а лихоимство – основой управления. Автор предупреждает: такая власть – от диавола, – и противопоставляет ей добровольную нищету и милосердие. безумие: большую часть закона сохранил, а во единой поползеся – и от Спасителя отдалися, от радости ангелския отиде к плачю, от веселия праведных – к рыданию вечному, от вечнаго живота – в бесконечную смерть, от света небеснаго – во тму преисподнюю. Не возможе взыти на Небо легкостию нестяжанием, погрузися в бездне ада многостяжанием, не восхоте Царя Славы зрети, на престоле седяща в день Его пришествия, но избра с сатаною во аде быти и вместо пресветлых ангелов мерских бесов зрети.
Выделенные понятия: наведите, нажмите или выберите с клавиатуры для комментария
