The Mirrour of the World or Thymage of the Same / Зеркало, или Образ мира (1481)

Our lord God created, therefore, first natureВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа.. For she is the thing by which all creatures and other works have endured and live whatsoever they be ordained of God under the heaven. Without natureВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа. may nothing grow. And by her have all things created life. And therefore behooveth natureВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа. to be first, for she nourisheth and entertieth all creatures and abandoneth herself where it pleaseth the creator or maker. NatureВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа. worketh in like wise when she is employed, as doth the axe of a carpenter when he employeth it in his work. For the axe doeth nothing but cut, and he that holdeth it addresseth it to what part he will, so that in the end by the axe the work is achieved and made after the intent of the worker. Right so natureВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа. maketh ready and abandoneth where as God will. For all things be made by her and entiertiened as God will make them. And she worketh after this in such manner that if she lack on one side, she recovereth it on that other. NatureВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа. formeth nothing in vain. But she worketh in such manner that she taketh away from nothing his plain, for her work is always whole after that she findeth matter, be it in persons or in beasts. <…> Hereby may well be known that God is of much great puissance. And it is of him a right great thing when he of nought and without travail created and formed so excellent a thing and so high and noble a work. And therefore would he himself create and make man to the end that he might be so mighty and have such wit and understanding in himself that he knew by nature В своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа.that which might grieve him in his soul, and live unto our Lord. For if he will justly and rightfully conduct himself, he may well bring his heart to that that natureВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа. shall not mowe grieve him in no manner. And therefore were founden the seven sciences or arts for to take away the evil thoughts that might bring a man to the death, which they may destroy by the sciences. And thus may one change his evil estate by the teachings of a good master. And therefore it is good for to haunt among the virtuous men, for there men may learn and profit in diverse manners.

Господь Бог создал, следовательно, прежде всего природуВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа.. Ибо она есть то, посредством чего все творения и иные дела пребывают и живут, каковы бы они ни были, установлены Богом под небом. Без природыВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа. ничто не может произрасти. И через нее имеет всё сотворенное жизнь. И потому надлежит природе быть первою, ибо она питает и поддерживает все творения и предоставляет себя там, где угодно творцу или создателю. ПриродаВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа. действует подобным образом, когда ее употребляют, как действует топор плотника, когда тот употребляет его в своей работе. Ибо топор не делает ничего, кроме как рубит, и тот, кто держит его, направляет его в какую часть пожелает, так что в конце концов топором работа свершается и делается согласно замыслу работника. Точно так же природаВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа. приготовляет и предоставляет там, где хочет Бог. Ибо все вещи созданы ею и поддерживаются, как Бог желает их создать. И она действует после этого таким образом, что если ей недостает в одном месте, она возмещает это в другом. ПриродаВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа. ничего не творит напрасно. Но она действует так, что ничего не отнимает у целого, ибо ее дело всегда совершенно, смотря по тому, какую материю она находит, будь то в людях или в зверях. <…> Отсюда можно хорошо уразуметь, что Бог обладает весьма великой силой. И есть от Него дело правое и великое, когда Он из ничего и без труда сотворил и сформировал столь превосходную вещь и столь высокое и благородное творение. И потому пожелал Он Сам создать и сделать человека с той целью, чтобы тот мог быть столь могущественным и иметь в себе столь великий разум и понимание, что познал бы по природеВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа. то, что могло бы повредить его душе, и жил бы для Господа нашего. Ибо если он будет вести себя справедливо и праведно, то сможет привести сердце свое к тому, что природаВ своей переводе средневекового энциклопедического трактата Уильям Кэкстон предлагает читателю теологическое, но при этом утилитарное понимание природы. Для него природа выступает совершенным творением Бога, выполняющим две ключевые функции: инструментальную и дидактическую. Именно она является той средой, «посредством чего все творения пребывают и живут». Однако эта фундаментальная роль не делает природу самостоятельной силой. Автор прибегает к красноречивой метафоре, сравнивая ее с топором в руках плотника. Как топор обладает способностью рубить, но лишен воли и целиком подчиняется замыслу работника, так и природа обладает собственной силой, но лишь постольку, поскольку ее направляет Творец. Она готовит материю и предоставляет ее там, «где хочет Бог», подчеркивая абсолютный суверенитет Божественной воли над физическим миром. Механицизм этого сравнения смягчается утверждением о внутреннем совершенстве природы. Кэкстон, следуя аристотелевско-схоластической традиции, замечает, что «природа ничего не творит напрасно» и всегда восполняет недостатки в одном месте за счет другого. Она выступает как идеальный Божественный механизм, в котором нет хаоса или случайности, а есть строгая гармония целого, выступая источником нравственного познания. Бог создал человека разумным, чтобы тот мог «познать по природе то, что могло бы повредить его душе». Иными словами, созерцание природного порядка и законов мироздания ведет человека к осознанию добра и зла. В интерпретации Кэкстона природа предстает как послушное орудие Творца, совершенный механизм мироздания и открытая книга нравственности. Она не имеет самостоятельной ценности вне Бога, но именно через ее изучение и постижение человек может исполнить свое высшее предназначение – жить праведно и познать Господа. никоим образом не сможет повредить ему. И потому были обретены семь наук или искусств, чтобы отдалить дурные мысли, кои могли бы привести человека к смерти, каковые они могут уничтожить посредством наук. И так может человек изменить свое дурное состояние с помощью наставлений доброго учителя. И потому хорошо общаться с мужами добродетельными, ибо там могут люди учиться и извлекать пользу разными способами.