But it is not enough to enter wisely into this State, care must be taken of our Conduct afterwards. A Woman will not want being admonish'd of her Duty, the custom of the World, Oeconomy, every thing almost reminds her of it. Governors do not often suffer their Subjects to forget ObedienceВ трактате Мэри Эстелл понятие obedience (послушание, повиновение) сохраняет связь с традиционной христианской моделью брака, однако его семантика заметно переосмысляется. Семантическое гнездо образуют понятия: subjection (подчинение), authority (власть), government (управление), respect (уважение), civility (учтивость), love (любовь), honour (честь) и reason (разум). В отличие от пуританской традиции Уильяма Гужа, Эстелл рассматривает obedience не как одностороннюю обязанность жены, а как элемент взаимного нравственного обязательства супругов, основанного на брачном договоре (mutual stipulation). Семантический акцент смещается с безусловного повиновения к идее разумного и добровольного согласия, которое поддерживается уважительным осуществлением власти. Критике подвергается не сам принцип семейной иерархии, а его произвольное и демонстративное использование (ostentation of power), превращающее власть в средство удовлетворения гордыни. Таким образом, obedience приобретает характер моральной добродетели, возможной лишь при соединении власти с разумом, умеренностью и взаимным уважением, что отражает переход от пуританской нормативности XVII в. к раннепросветительской этике начала XVIII в. through their want of demanding it, perhaps Husbands are but too forward on this occasion, and claim their Right oftner and more Imperiously than either Discretion or good Manners will justifie, and might have both a more chearful and constant ObedienceВ трактате Мэри Эстелл понятие obedience (послушание, повиновение) сохраняет связь с традиционной христианской моделью брака, однако его семантика заметно переосмысляется. Семантическое гнездо образуют понятия: subjection (подчинение), authority (власть), government (управление), respect (уважение), civility (учтивость), love (любовь), honour (честь) и reason (разум). В отличие от пуританской традиции Уильяма Гужа, Эстелл рассматривает obedience не как одностороннюю обязанность жены, а как элемент взаимного нравственного обязательства супругов, основанного на брачном договоре (mutual stipulation). Семантический акцент смещается с безусловного повиновения к идее разумного и добровольного согласия, которое поддерживается уважительным осуществлением власти. Критике подвергается не сам принцип семейной иерархии, а его произвольное и демонстративное использование (ostentation of power), превращающее власть в средство удовлетворения гордыни. Таким образом, obedience приобретает характер моральной добродетели, возможной лишь при соединении власти с разумом, умеренностью и взаимным уважением, что отражает переход от пуританской нормативности XVII в. к раннепросветительской этике начала XVIII в. paid them if they were not so rigorous in Exacting it. For there is a mutual Stipulation, and Love, Honour and Worship, by which certainly Civility and Respect at least are meant, is as much the Woman's due, as Love, Honour and ObedienceВ трактате Мэри Эстелл понятие obedience (послушание, повиновение) сохраняет связь с традиционной христианской моделью брака, однако его семантика заметно переосмысляется. Семантическое гнездо образуют понятия: subjection (подчинение), authority (власть), government (управление), respect (уважение), civility (учтивость), love (любовь), honour (честь) и reason (разум). В отличие от пуританской традиции Уильяма Гужа, Эстелл рассматривает obedience не как одностороннюю обязанность жены, а как элемент взаимного нравственного обязательства супругов, основанного на брачном договоре (mutual stipulation). Семантический акцент смещается с безусловного повиновения к идее разумного и добровольного согласия, которое поддерживается уважительным осуществлением власти. Критике подвергается не сам принцип семейной иерархии, а его произвольное и демонстративное использование (ostentation of power), превращающее власть в средство удовлетворения гордыни. Таким образом, obedience приобретает характер моральной добродетели, возможной лишь при соединении власти с разумом, умеренностью и взаимным уважением, что отражает переход от пуританской нормативности XVII в. к раннепросветительской этике начала XVIII в. is the Man's, and being the Woman is said to be the weaker Vessel the Man shou'd be more careful not to grieve or offend her. Since her Reason is suppos'd to be less, and her Passions stronger than his, he shou'd not give occasion to call that supposition in Question by his pettish carriage and needless Provocations. Since he is the Man, by which very Word Custom wou'd have us understand not only greatest strength of Body, but even greatest firmness and force of Mind, he shou'd not play the little Master so much as to expect to be cocker'd, nor run over to that side which the Woman us'd to be rank'd in; for according to the Wisdom of the Italians, Volete? si dice a gli ammalati: Will you? Is spoken to sick Folks.
Indeed SubjectionВ трактате Мэри Эстелл понятие obedience (послушание, повиновение) сохраняет связь с традиционной христианской моделью брака, однако его семантика заметно переосмысляется. Семантическое гнездо образуют понятия: subjection (подчинение), authority (власть), government (управление), respect (уважение), civility (учтивость), love (любовь), honour (честь) и reason (разум). В отличие от пуританской традиции Уильяма Гужа, Эстелл рассматривает obedience не как одностороннюю обязанность жены, а как элемент взаимного нравственного обязательства супругов, основанного на брачном договоре (mutual stipulation). Семантический акцент смещается с безусловного повиновения к идее разумного и добровольного согласия, которое поддерживается уважительным осуществлением власти. Критике подвергается не сам принцип семейной иерархии, а его произвольное и демонстративное использование (ostentation of power), превращающее власть в средство удовлетворения гордыни. Таким образом, obedience приобретает характер моральной добродетели, возможной лишь при соединении власти с разумом, умеренностью и взаимным уважением, что отражает переход от пуританской нормативности XVII в. к раннепросветительской этике начала XVIII в., according to the common Notion of it, is not over easie, none of us whether Men or Women but have so good an Opinion of our own Conduct as to believe we are fit, if not to direct others, at least to govern our selves. Nothing but a sound Understanding, and Grace the best improver of natural Reason, can correct this Opinion, truly humble us, and heartily reconcile us to Obedience. This bitter Cup therefore ought to be sweetned as much as may be; for Authority may be preserv'd and Government kept inviolable, without that nauseous Ostentation of Power which serves to no end or purpose, but to blow up the Pride and Vanity of those who have it, and to exasperate the Spirits of such as must truckle under it.
Но недостаточно просто мудро вступить в это состояние, необходимо позаботиться о нашем поведении впоследствии. Женщине не нужно напоминать о ее долге, обычаях мира, бережливости – все вокруг напоминает ей о нем. Правители не часто позволяют своим подданным забывать о повиновенииВ трактате Мэри Эстелл понятие obedience (послушание, повиновение) сохраняет связь с традиционной христианской моделью брака, однако его семантика заметно переосмысляется. Семантическое гнездо образуют понятия: subjection (подчинение), authority (власть), government (управление), respect (уважение), civility (учтивость), love (любовь), honour (честь) и reason (разум). В отличие от пуританской традиции Уильяма Гужа, Эстелл рассматривает obedience не как одностороннюю обязанность жены, а как элемент взаимного нравственного обязательства супругов, основанного на брачном договоре (mutual stipulation). Семантический акцент смещается с безусловного повиновения к идее разумного и добровольного согласия, которое поддерживается уважительным осуществлением власти. Критике подвергается не сам принцип семейной иерархии, а его произвольное и демонстративное использование (ostentation of power), превращающее власть в средство удовлетворения гордыни. Таким образом, obedience приобретает характер моральной добродетели, возможной лишь при соединении власти с разумом, умеренностью и взаимным уважением, что отражает переход от пуританской нормативности XVII в. к раннепросветительской этике начала XVIII в. из-за того, что те не требуют его. Возможно, мужья в этом случае просто слишком настойчивы и требуют своего права чаще и настойчивее, чем позволяют благоразумие и хорошие манеры, и могли бы добиться более послушанияВ трактате Мэри Эстелл понятие obedience (послушание, повиновение) сохраняет связь с традиционной христианской моделью брака, однако его семантика заметно переосмысляется. Семантическое гнездо образуют понятия: subjection (подчинение), authority (власть), government (управление), respect (уважение), civility (учтивость), love (любовь), honour (честь) и reason (разум). В отличие от пуританской традиции Уильяма Гужа, Эстелл рассматривает obedience не как одностороннюю обязанность жены, а как элемент взаимного нравственного обязательства супругов, основанного на брачном договоре (mutual stipulation). Семантический акцент смещается с безусловного повиновения к идее разумного и добровольного согласия, которое поддерживается уважительным осуществлением власти. Критике подвергается не сам принцип семейной иерархии, а его произвольное и демонстративное использование (ostentation of power), превращающее власть в средство удовлетворения гордыни. Таким образом, obedience приобретает характер моральной добродетели, возможной лишь при соединении власти с разумом, умеренностью и взаимным уважением, что отражает переход от пуританской нормативности XVII в. к раннепросветительской этике начала XVIII в., если бы не требовали его так строго. Ибо существует взаимное соглашение, и Любовь, Честь и Поклонение, под которыми, безусловно, подразумеваются по крайней мере Вежливость и Уважение, в такой же степени должны оказываться Женщине, как Любовь, Честь и Послушание В трактате Мэри Эстелл понятие obedience (послушание, повиновение) сохраняет связь с традиционной христианской моделью брака, однако его семантика заметно переосмысляется. Семантическое гнездо образуют понятия: subjection (подчинение), authority (власть), government (управление), respect (уважение), civility (учтивость), love (любовь), honour (честь) и reason (разум). В отличие от пуританской традиции Уильяма Гужа, Эстелл рассматривает obedience не как одностороннюю обязанность жены, а как элемент взаимного нравственного обязательства супругов, основанного на брачном договоре (mutual stipulation). Семантический акцент смещается с безусловного повиновения к идее разумного и добровольного согласия, которое поддерживается уважительным осуществлением власти. Критике подвергается не сам принцип семейной иерархии, а его произвольное и демонстративное использование (ostentation of power), превращающее власть в средство удовлетворения гордыни. Таким образом, obedience приобретает характер моральной добродетели, возможной лишь при соединении власти с разумом, умеренностью и взаимным уважением, что отражает переход от пуританской нормативности XVII в. к раннепросветительской этике начала XVIII в.Мужчине, и, поскольку Женщина считается более слабым Сосудом, Мужчине следует быть более осторожным, чтобы не огорчать и не оскорблять ее. Поскольку предполагается, что ее Разум слабее, а ее Страсти сильнее его, он не должен давать повода подвергать это предположение сомнению своим мелочным поведением и ненужными провокациями. Поскольку он Мужчина, под этим словом Обычай хочет, чтобы мы понимали не только величайшую силу Тела, но даже величайшую стойкость и силу Ума, он не должен играть в маленького Господина настолько, чтобы ожидать, что его будут задирать, или переходить на ту сторону, на которой Женщина привыкла бы быть; ибо, согласно Мудрости итальянцев, Volete? si dice a gli ammalati: Вы будете? Это сказано больным людям.
В самом деле, подчинениеВ трактате Мэри Эстелл понятие obedience (послушание, повиновение) сохраняет связь с традиционной христианской моделью брака, однако его семантика заметно переосмысляется. Семантическое гнездо образуют понятия: subjection (подчинение), authority (власть), government (управление), respect (уважение), civility (учтивость), love (любовь), honour (честь) и reason (разум). В отличие от пуританской традиции Уильяма Гужа, Эстелл рассматривает obedience не как одностороннюю обязанность жены, а как элемент взаимного нравственного обязательства супругов, основанного на брачном договоре (mutual stipulation). Семантический акцент смещается с безусловного повиновения к идее разумного и добровольного согласия, которое поддерживается уважительным осуществлением власти. Критике подвергается не сам принцип семейной иерархии, а его произвольное и демонстративное использование (ostentation of power), превращающее власть в средство удовлетворения гордыни. Таким образом, obedience приобретает характер моральной добродетели, возможной лишь при соединении власти с разумом, умеренностью и взаимным уважением, что отражает переход от пуританской нормативности XVII в. к раннепросветительской этике начала XVIII в., согласно общепринятому мнению, не так уж и легко, и никто из нас, будь то мужчины или женщины, не имеет достаточно хорошего мнения о собственном поведении, чтобы верить, что мы способны если не руководить другими, то хотя бы управлять собой. Ничто, кроме здравого смысла и благодати, лучшего улучшителя естественного разума, не может исправить это мнение, по-настоящему смирить нас и от всего сердца примирить с послушанием. Поэтому эту горькую чашу следует смягчить настолько, насколько это возможно; ибо власть может быть сохранена, а правительство – неприкосновенным, без этой тошнотворной властью хвастовства , которая служит только одной цели или назначению, а именно подогревает гордость и тщеславие тех, кто ею обладает, и раздражает дух тех, кто должен пресмыкаться перед ней.