Obedience

Понятие obedience (повиновение, послушание) стало ключевым концептом в английской политической, религиозной и социальной мысли эпохи Перемен. Церковь призывала к повиновению своих верующих, король – подданных, а муж – свою жену. Эта иерархия становится несущей конструкцией нового английского государства, выросшего на руинах католицизма. Необходимость и обоснование подчинения можно найти в первую очередь в библейских текстах, где оbedience – Божественная иерархическая категория, например: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены» (Рим. 13:1), – и в патриархальной теории Роберта Филмера. Непокорность власти в первой половине XVII в. постулируется как грех перед Богом. Но после Славной революции оbedience становится договорной, рациональной категорией. Это следствие влияния теорий Томаса Гоббса («Левиафан» (Leviathan), где послушание – плата за безопасность) и Джона Локка («Два трактата о правлении» (Two Treatises of Government), где послушание обусловлено защитой естественных прав). Король тоже должен «повиноваться» закону. Семантический сдвиг происходит от концепции беспрекословного повиновения к повиновению условному, которое в нужных ситуациях можно и нарушить, и даже к праведному неповиновению тирану. К концу века опыт революции ярко продемонстрировал, что абсолютное подчинение ведет к тирании, а полное неповиновение – к хаосу. Поскольку семья являлась микрокосмом государства, соблюдение иерархии было важным структурирующим элементом английского общества, обеспечивая легитимность власти. При описании женских обязанностей в браке ключевыми понятиями становятся «подчинение» (subjection), а также «повиновение» или «послушание» (obedience), которое постепенно трансформируется в доктрину пассивного послушания. Подчинение жены мужу являлось не просто обычаем, а богоустановленной иерархией, которую не следовало нарушать. А в случае ее нарушения, муж, как суверен, имел право наказать своего подданного (жену). Это понятие стало краеугольным камнем гендерных отношений того времени. И наиболее живучим понятие «послушание» оказалось именно в сфере брачно-семейных отношений, так как если английская политико-правовая мысль всё же допускала, что подданные имеют право восстать против тирана, чему пример Великий мятеж, то жена не имела права восстать против мужа, что ярко демонстрирует практика церковных и парламентских разводов на протяжении XVII–XVIII вв. Таким образом, пассивное повиновение – это религиозно-политическая доктрина, которая утверждает, что у человека есть моральный долг подчиняться закону и принимать наказание как часть этого послушания. Традиция дебатов вокруг доктрины повиновения, или послушания, восходит к эпохе Реформации. В кальвинизме спасение зависит от активного подчинения Христа законам и повелениям Бога Отца и его пассивного повиновения, переносящего наказание распятия, как и все справедливые наказания, причитающиеся людям за их грехи. На уровне религиозно-политической мысли проводится аналогичное различие между активным подчинением фактической власти и закону, даже когда это противоречит Божьему закону или законам природы, и пассивным подчинением (непротивлением), когда дело доходит до наказания. В таком духе это различение трактовалось в англиканской церкви XVII в. и шотландской епископальной церкви XVII–XVIII вв., а также занимало центральное место в идеологии партии тори и якобитов и ярко проявлялось в оппозиции тори Славной революции, в ходе которой парламент принял решение о наследовании английской короны вопреки законному первородству Якова II. Споры интеллектуалов из противоположных лагерей вокруг вопроса об абсолютном повиновении подданных повелениям монарха или их праве на сопротивление тиранической власти не утихали на всем протяжении конфликтного XVII в. и продолжались в следующем столетии. Особый интерес представляет сопоставление трех текстов, представляющих разные версии ответа на этот вопрос, различные и по жанровым характеристикам, и по идеологической направленности, и по логике аргументации, и по эмоциональной составляющей, и по конфессиональной идентичности, и по социальному статусу авторов: философский трактат епископа англиканской Церкви Ирландии Джорджа Беркли, «Благожелательные советы» подданному и суверену умудренного опытом отставного судьи верховного суда Шотландии Дэвида Эрскина, лорда Дана, и, наконец, политический памфлет «Обсуждение доктрины пассивного повиновения и непротивления» (The Doctrine of Passive Obedience…) пресвитерианского священника и ученого-статистика Роберта Уоллеса. Во всех трех дискурсах – философском, назидательном, пропагандистском – наследие идей и политических теорий Филмера, Гоббса и Локка подкрепляется практическим историческим опытом.