An Inquiry into the Original of Our Ideas of Beauty and Virtue; in Two Treatises: I. Concerning Beauty, Order, Harmony, Design; II. Concerning Moral Good and Evil / Исследование о происхождении наших идей красоты и добродетели; в двух трактатах: I. О красоте, порядке, гармонии, замысле; II. О нравственном добре и зле (1725)

Wisdom denotes the pursuing of the best Ends by the best Means; and therefore, before we can from any Effect prove the Cause to be wise, we must know what is best to the Cause or Agent. Among Men who have Pleasure in contemplating Uniformity, the Beauty of Effects is an Argument of Wisdom, because this is good to them; but the same Argument would not hold as to a Being void of this Sense of Beauty. And therefore the Beauty apparent to us in Nature, will not of itself prove Wisdom in the Cause, unless this Cause or Author of Nature be suppos'd Benevolent; and then indeed the Happiness of Mankind is desirable or Good to the Supreme Cause; and that Form which pleases us, is an Argument of his Wisdom. And the Strength of this Argument is increased always in proportion to the Degree of Beauty produc'd in Nature, and expos'd to the View of any rational Agents; since upon Supposition of a BenevolentФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». Deity, all the apparent Beauty produc'd is an Evidence of the Execution of a Benevolent Design, to give them the Pleasures of Beauty. But it must be here observ'd, That as all Men have Self-Love, as well as BenevolenceФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает»., these two Principles may jointly excite a Man to the same Action; and then they are to be consider'd as two Forces impelling the same Body to Motion; sometimes they conspire, sometimes are indifferent to each other, and sometimes are in some degree opposite. Thus, if a Man have such strong BenevolenceФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает»., as would have produc'd an Action without any Views of Self-Interest; that such a Man has also in View private Advantage, along with publick Good, as the Effect of his Action, does no way diminish the BenevolenceФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». of the Action. When he would not have produc'd so much publick Good, had it not been for Prospect of Self-Interest, then the Effect of Self-Love is to be deducted, and his BenevolenceФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». is proportion'd to the Remainder of Good, which pure BenevolenceФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». would have produc'd. When a Man's BenevolenceФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». is hurtful to himself, then Self-Love is opposite to BenevolenceФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает»., and the BenevolenceФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». is proportion'd to the Sum of the Good produc'd, added to the Resistance of Self-Love surmounted by it. In most Cases it is impossible for Men to know how far their Fellows are influenc'd by the one or other of these Principles; but yet the general Truth is sufficiently certain, That this is the way in which the BenevolenceФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». of Actions is to be computed.

Мудрость подразумевает стремление к наилучшим целям наилучшими средствами; и поэтому, прежде чем мы сможем на основании какого-либо следствия доказать мудрость действия, мы должны знать, что лучше для Причины или Действующего лица. Среди людей, получающих удовольствие от созерцания единообразия, красота следствий является аргументом мудрости, потому что это хорошо для них; но тот же аргумент не будет справедлив в отношении Существа, лишенного этого чувства красоты. И поэтому красота, очевидная нам в природе, сама по себе не докажет мудрость в этом деле, если только эта Причина или Создатель Природы не считается благожелательнымФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает».; и тогда действительно счастье человечества желательно или хорошо для Высшего дела; и та форма, которая нам нравится, является аргументом его мудрости. И сила этого аргумента всегда возрастает пропорционально степени красоты, созданной в природе и представленной взору любых разумных Действующих лиц; Поскольку при допущении существования благожелательногоФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». божества вся видимая красота является свидетельством осуществления благожелательногоФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». замысла, призванного доставить им наслаждение красотой. Однако здесь следует отметить, что, поскольку все люди обладают как любовью к себе, так и доброжелательностьюФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает»., эти два принципа могут совместно побуждать человека к одному и тому же действию. Тогда их следует рассматривать как две силы, приводящие одно и то же тело в движение; иногда они действуют сообща, иногда безразличны друг к другу, а иногда в некоторой степени противоположны. Таким образом, если человек обладает такой сильной доброжелательностьюФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает»., которая привела бы к действию без каких-либо корыстных мотивов, и если такой человек также преследует личную выгоду наряду с общественным благом как следствие своего действия, то это никоим образом не уменьшает доброжелательностьФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». действия. Если же он не создал бы столько общественного блага, если бы не преследовал корыстные цели, тогда эффект любви к себе следует вычесть, и его доброжелательностьФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». соразмерна остатку блага, который бы создала чистая доброжелательностьФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает».. Когда доброжелательностьФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательностиФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает»., и доброжелательностьФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает. В большинстве случаев людям невозможно знать, насколько их ближние подвержены влиянию того или иного из этих принципов; но все же общая истина достаточно верна, чтобы именно так вычислять доброжелательностьФрэнсис Хатчесон не упрекает человека в стремлении к удовлетворению личных интересов при проявлении благожелательности. Если человек творит добро, преследуя свои собственные интересы, это всё равно можно считать добром. Хатчесон практически не отсылает читателя к идее, что любое проявление благожелательности идет от Бога. Хатчесон утверждает, что, творя добрые поступки, проявляя милосердие, человек руководствуется своей мудростью (wisdom). Разум, согласно мыслителю, дарует нам возможность не только творить добро, но и измерить его. Хатчесон не приравнивает все добрые поступки к единому знаменателю. Наоборот, он предлагает формулу исчисления благожелательности: «Когда доброжелательность человека причиняет ему вред, тогда самолюбие противоположно доброжелательности, и доброжелательность пропорциональна сумме произведенного добра, сложенного с сопротивлением самолюбия, которое оно преодолевает». поступков.