Benevolence

В контексте аксиологического кризиса современности историографический штамп о секуляризации человеческого сознания в раннее Новое время требует более тонкого анализа, внимания к мотивам и эмотивной культуре людей того времени. В Англии XVII–XVIII вв. ярче и очевиднее, чем в какой-либо другой стране просматривается трансформация христианского понятия «любовь к ближнему» (love for one's neighbor) в светское и философское понятие «благожелательность» (benevolence). Этот семантический сдвиг стал ответом на религиозные конфликты и резко обозначившуюся пропасть между бедными и богатыми в ситуации быстро коммерциализирующегося общества. Если в XVII в. долг «возлюбить ближнего как самого себя» был преимущественно богословским императивом, направленным на спасение души проявляющего любовь, то в конце XVII в. умеренные англиканские клирики и кембриджские платоники провозгласили идею, что разум и рациональная мораль – это Божественный дар, а главная цель религии – «делать людей добрыми». Любовь к ближнему стала рассматриваться как разумное и естественное свойство человеческой природы. Главным триггером для этих мыслителей стала философия Томаса Гоббса и его тезис о том, что «человек человеку волк». Кембриджские платоники (Бенджамин Уичкот, Ральф Кадворт, Генри Мор и Джон Смит) первыми в Англии попытались примирить христианскую веру с разумом, используя философию Платона и неоплатонизма, выступив как против сурового пуританского догматизма, так и против Гоббса, доказывая, что подлинное христианство заключается не в спорах о ритуалах и догматах, а в практической любви к людям, милосердии и терпимости. Программным сочинением школы стала работа Генри Мора «Руководство по этике» (Enchiridion Ethicum, 1667), где он систематизировал этические правила, утверждая, что человек обладает врожденными «нравственными истинами» (ноэмами), которые велят ему любить ближнего и стремиться к справедливости. В XVIII в. новое поколение интеллектуалов – британские моралисты – подхватило эти идеи и перевело их обсуждение из области теологии в область этики и психологии. Связь кембриджского кружка с последующим поколением моральных философов (граф Шефтсбери, Фрэнсис Хатчесон, Джозеф Батлер, Дэвид Юм) была прямой – как на уровне идей, так и на уровне личных связей. Отец-основатель британской моральной философии Энтони Эшли Купер, 3-й граф Шефтсбери, воспитанник Джона Локка (который в своей главной книге «Опыт о человеческом разумении» (An Essay Concerning Human Understanding, 1690) выступил как жесткий критик кружка), интеллектуально выбрал сторону кембриджских платоников. Именно Шефтсбери в 1698 г. отредактировал и издал «Избранные проповеди» лидера платоников Бенджамина Уичкота. В предисловии к этой книге он открыто восхищался тем, как Уичкот защищал благородство человеческой природы от цинизма Гоббса. Моральные философы убрали из идеи любви к ближнему религиозный мистицизм и превратили ее в чисто психологический термин – «нравственное чувство» (moral sense). Они утверждали, что способность сострадать и любить ближнего – это такой же естественный орган чувств, как зрение или слух. Если платоники доказывали, что Бог «вшил» в структуру мира закон «содействовать общему благу», то моральные философы убрали из нее обязательную фигуру Бога. Уже у Шефтсбери в качестве высшей добродетели выступает баланс между «общественными склонностями» (natural affections: любовью к ближнему, благожелательностью) и «эгоистическими склонностями» (self-affections: стремление к самосохранению, личной выгоде и удовольствию). Иногда в качестве синонимов affection моралисты использовали слова inclination и passion («страсть»). Младший современник Шефтсбери Хатчесон переносит центр своего внимания на понятие benevolence. Моральная ценность любого поступка, пишет Хатчесон, зависит исключительно от степени благожелательности (benevolence) того, кто его совершает. Он доказывает, что благожелательность – это бескорыстная склонность желать счастья другим, которая не зависит от религиозного страха или эгоизма. Быть добродетельным, по Хатчесону, – это и есть самая высшая выгода для себя. Истинный эгоизм (разумное стремление к собственному счастью) совпадает с общественным благом. Для Хатчесона и позже для Дэвида Юма benevolence – качество, которое полезно для общества (utility) и приносит человеку внутреннюю гармонию. Таким образом, христианское понятие «любовь к ближнему» (love for one's neighbor) в Англии на протяжении века 1650–1750 гг. трансформировалась в чисто светское понятие benevolence через рационализацию веры (отказ от слепой догматики в пользу разума), психологизацию морали (поиск корней добра в природе человека) и социализацию действий (превращение религиозного чувства в общественно полезную практику). Эмоциональный религиозный долг в историософии Просвещения превратился в рациональную этику.