Отец и Мать Отечества

Понятие «отец отечества» – это русский вариант древнеримского почетного титула pater patriae, который вошел в официальный титул Петра I в 1721 г. после заключения Ништадтского мира. Канцлер Г. И. Головкин в своей речи от имени Сената и Святейшего Правительствующего Синода провозгласил Россию империей, а ее правителей – императорами, и заявил, что этот новый титул Петр I получил за его выдающиеся заслуги и попечение о поданных. Примечательно, что титул «отец отечества» не стал равнозначным императорскому, поскольку преемники Петра его не наследовали.

Само понятие «отец отечества» впервые использовал Феофан Прокопович в 1709 г. в поэме «Епиникион» (1709), а к середине 1710-х гг. оно широко распространилось в панегирической литературе и закрепилось за Петром I еще до официального принятия титула. Основанием для такого именования было отеческое отношение Петра I к подданным, его стремление обучать и просвещать их. Официальное включение понятия «отец отечества» в титулатуру порождало некоторые смысловые противоречия. Это был не только явный отход от традиционной русской системы титулов, но и семантический вызов: в русском культурном контексте отцовство понималось как кровное либо духовное. Титул «отец отечества» воспринимался как претензия Петра I на главенство в церкви, что согласовывалось с упразднением патриаршества. Для самого же Петра это понятие означало идеал справедливого просвещенного монарха, действующего во имя общего блага и процветания страны. После Петра I в XVIII в. ни один монарх больше не был удостоен титула «отец отечества». Однако в силу длительного периода женского правления в России в панегириках и торжественных речах закрепилась женская вариация этого понятия – «мать отечества».

Формирование концепции «матери отечества» как характеристики верховной власти в российской политической культуре относится к 1720-м гг. и первоначально связано с фигурой Екатерины I. В дальнейшем это понятие закрепилось в качестве традиционного элемента репрезентации российских императриц. Подобно титулу «Отец Отечества», официально присвоенному Петру I в 1721 г., данная формула изначально не имела строго зафиксированной формулировки. В официальном и публичном дискурсе первой половины XVIII в. правительниц именовали «матерью отечества», «всероссийской матерью», «общей матерью» или просто «матерью» по отношению к подданным.

Семантическое поле концепта охватывало два ключевых аспекта: патерналистское отношение монархини к подданным, ее личный вклад в благополучие и процветание страны. Возникновение и укоренение топоса «матери отечества» отражало не только объективные условия существования женской власти в России XVIII столетия, но и трансформацию представлений о характере связи между монархом и подданными в первой половине XVIII в. Апелляция к данному концепту выступала важнейшим инструментом легитимации правления императриц. Посредством этой риторической стратегии правительницы и лояльные им интеллектуалы выстраивали символическую преемственность с непререкаемым авторитетом Петра I. По аналогии с конструированием образа монарха-«отца», императрица репрезентировалась в качестве «матери» для всей страны, а подданные, в свою очередь, мыслились как ее «дети».

Таким образом, концепт «матери отечества» функционально замещал первый элемент связки «Отец Отечества – сын отечества», что в ряде случаев артикулировалось напрямую. Это позволяло сохранить петровский идеал служения государству, переведя его в плоскость метафорических материнско-сыновних отношений между императрицей и народом. В качестве официального титула характеристика «матерь отечества» была поднесена Екатерине II депутатами Уложенной комиссии, но не стала частью титулатуры императрицы. Тем не менее на екатерининскую эпоху приходится наиболее интенсивное использование данной формулы.