Sovereign

Этимология понятия sovereign восходит к эпохе раннего Средневековья. Вероятнее всего, понятие трансформировалось из термина superanus, означавшего «высший», «наверху». Лишь в XIV–XV вв. понятие вошло в английский политический язык, вытеснив слова maior и superior (высший, большой). К XVI в. суверенами называли английских монархов, наделенных неограниченной властью в светских и церковных делах и не зависящих от какой-либо внешней силы. Однако до конца XVI в. понятие используется в относительно скромных рамках. Новое смысловое наполнение понятию суверен дала работа французского мыслителя Жана Бодена «Шесть книг о государстве» (Les six livres de la République, 1576) в 1586 г. на латыни, и в 1606 – в переводе на английский язык. Суверен Боденом понимался как «абсолютный правитель (sovereign) в государстве, как истинные монархи… Англии…, чья власть не подвергается сомнению». Суверенитет монарха считался присущей и неотъемлемой частью его правления, которым был наделен только он. Боден акцентировал внимание на суверенитете как «душе» государства, которая нераздельна подобно душе в теле. Позже Томас Гоббс в «Левиафане» (Leviathan, 1651) радикализует эту метафору, представив государство как искусственное тело (body politic), созданное людьми через общественный договор. Само слово «суверенитет» (sovereignty) активно используется в политическом лексиконе английского общества XVII в. Выступая на очередной сессии английского парламента по вопросам «Петиции о праве», юрист и политик Эдвард Кок заявил о том, что «суверенная власть – непарламентский термин». Таким дерзким высказыванием были поставлены под сомнение неограниченные права английского монарха. Признание короля сувереном лишило бы парламент всякой власти и сделало абсолютно подконтрольным монарху, чему противились сами парламентарии. К середине XVII в. сформировался конфликт интерпретации понятия о суверенитете. Лоялисты и сторонники монархии под суверенитетом понимали высшую власть (supreme power) монарха, ограниченную, однако, Божественными законами (God’s laws). Более радикальные мыслители выступили с идеей воплощения в Англии Commonwealth, которая понималась в интеллектуальном дискурсе Англии по-разному. Кок, например, обосновал идею восстановления древней конституции (как источника верховной власти), воплощенной в смешанном правлении. Суверенитет принадлежит Королю в Парламенте (King-in-Parliament), а не Королю лично. Пуритане же фактически суверенитет соотносили с понятием Commonwealth и понимали его как нечто близкое религиозной общине. В этом смысле абсолютным суверенитетом считался только Бог, а любая земная власть (короля, парламента) ограничена Божественным законом и священным заветом, ковенантом (Covernant). Джон Мильтон в трактате «Обязанности государей и правительств» (The Tenure of Kings and Magistrates, 1649) прямо обосновывал обязанность подданных казнить короля-тирана. По его мнению, власть монарха – это лишь поручение, данное ему народом в залог соблюдения Божественных законов и справедливости. Если государь нарушает договор, суверенитет автоматически возвращается к народу. Наиболее убедительной в исторической ретроспективе оказалась концепция Гоббса. Люди, чтобы избежать «войны всех против всех» в естественном (natural) состоянии, добровольно передали всю полноту суверенитета единому правителю. Этот суверенитет неделим и абсолютен, независимо от того, кто правит – монарх или парламент. Любое сопротивление суверену ведет к распаду государства обратно в хаос. В итоге в английском политическом языке утвердилось понимание суверена как человека или органа, наделенного абсолютными властными полномочиями.