Medulla historiæ Anglicanæ being a comprehensive history of the lives and reigns of the monarchs of England from the time of the invasion thereof by Jvlivs Cæsar to this present year 1679 : with an abstract of the lives of the Roman emperors commanding in Britain, and the habits of the ancient Britains : to which is added a list of the names of the Honourable the House of Commons now sitting, and His Majesties Most Honourable Privy Council, &c. / Medulla historiæ Anglicanæ представляет собой полную историю жизни и правления монархов Англии со времени вторжения в нее императора Юлия Цезаря до настоящего 1679 года; с кратким изложением жизни римских императоров, правивших в Британии, и обычаев древних британцев; к которому добавлен список имен достопочтенной Палаты общин, заседающей в настоящее время, и Его Величества достопочтенного Тайного совета и т. д. (1679)

But though Knowledge «Знание» у Уильяма Хауэлла предстает как фундаментальная потребность, представленная в виде иерархии от умозрительных идей до полезных практических навыков, причем высшая ценность отводится знанию, приносящему пользу обществу.be Mans Natural Desire, and the Similary Nourishment of his better part, the Reasonable Soul; yet it is not alike sought after by all; nor in the same Degrees and Kind. Some, whose Constitution has disposed them to a Habit of lasie Sensuality, and others, whom continual Disappointments have baffled into a Neutrality and Indifference, as to Action, think it sufficient for Man to know, either how to live with Pleasure and Epicurean Ease, or to die with Affected Haughtiness and Stoical Apothy, neither of the Two regarding those Knowledges «Знание» у Уильяма Хауэлла предстает как фундаментальная потребность, представленная в виде иерархии от умозрительных идей до полезных практических навыков, причем высшая ценность отводится знанию, приносящему пользу обществу.which delight Curiosity, or are useful to the Society of Mankind. Others again, who are altogether refined into Spirit and Contemplation, think their time ill spent, unless they can be able so to anatomize Nature, as to give the Causes of Things, which either never did exist but in Appearance; or if they do, are far more profitably understood by their Effects than Principles: And these two exreams are the Preternatural Vices of Appetite; the one being the Stupidity and Defect, and the other the Green Sickness or Boulivia of the Desire. They therefore whom Age, Learning, and Experience, have licentiated to be Physicians of the Mind, have taken some Latitude in prescribing Diets according to the various Constitutions of reasonable Men; allowing those whom a Natural Disposition inclines to the light Food of Contemplation, such Studies as may nourish their Curiosity with the Airy Idea's of Philosophy and Speculative Mathematicks, and the nicer Learning of the Schools; judging that the most proper Nourishment for Sedentary Humours and Volatile Fancies, who covet no more, but to know for themselves, and to be guided by others: But to Men of a more Robust and Sociable Habit of Mind; who are desirous both to know and to do good to themselves, and by their quality and condition fitted for a station in the World, when Providence pleases to call them to it, they have alwayes diverted more Active and Useful Learning; such as Practical Mathematicks and History, the one for improving the Works and Inventions, and the other, the Conduct and Actions of Men in Society: judging Idleness the Lethargy of the Mind, no wayes to be fed, but to be cured by Discipline and Animadversion. Now, Though Mathematicks, which tend to Operation, be of very great use in an Industrious and Flourishing State or Age; both for the glory and profit of a People; yet seeing they require a peculiar Talent of Mind to succeed in that Study, they cannot, nor ought not, be recommended to Universal Practice beyond that Mediocrity which renders Gentlemen fit, as in that, so in other parts of Arts and Sciences, to converse with Rational Company (it being impossible for one Man to be Master of all Humane Knowledges«Знание» у Уильяма Хауэлла предстает как фундаментальная потребность, представленная в виде иерархии от умозрительных идей до полезных практических навыков, причем высшая ценность отводится знанию, приносящему пользу обществу.) leaving the more laborious prosecution thereof to those whose Genius or Vocation invites them to that Assiduity.

Но хотя знание «Знание» у Уильяма Хауэлла предстает как фундаментальная потребность, представленная в виде иерархии от умозрительных идей до полезных практических навыков, причем высшая ценность отводится знанию, приносящему пользу обществу.и является естественным стремлением человека и подобной же пищей для его лучшей части – души разумной, – не все ищут его в равной мере, ни в одинаковых степенях и видах. Одни, чье сложение расположило их к привычке ленивой чувственности, и другие, кого постоянные неудачи приучили к безразличию и апатии в действии, полагают, что человеку достаточно знать либо то, как жить с удовольствием и эпикурейской легкостью, либо то, как умереть с напущенной надменностью и стоическим бесстрастием, – ни те, ни другие не ценят те знания«Знание» у Уильяма Хауэлла предстает как фундаментальная потребность, представленная в виде иерархии от умозрительных идей до полезных практических навыков, причем высшая ценность отводится знанию, приносящему пользу обществу., которые услаждают любопытство или полезны для человеческого общества. С другой стороны, иные, кто полностью утончился до духа и созерцания, считают свое время потраченным впустую, если они не способны так препарировать Природу, чтобы объяснить причины вещей, которые либо никогда не существовали, кроме как в видимости, либо, если и существуют, то гораздо полезнее постигаются через свои следствия, нежели через первоначала. И эти две крайности суть противоестественные пороки аппетита ума; первая есть тупость и убожество, а вторая – ипохондрия или булимия желания. Посему те, кого возраст, ученость и опыт уполномочили быть врачами души, позволяли себе некоторую свободу в предписании диет согласно различным складам разумных людей. Тем, кого природное расположение влечет к легкой пище созерцания, они дозволяли такие занятия, которые могли бы питать их любознательность воздушными идеями философии и умозрительной математики, а также утонченной ученостью школ, полагая это наиболее подходящей пищей для неповоротливых нравов и воздушных фантазий, тех, кто не жаждет ничего более, кроме как знать для себя и быть ведомыми другими. Но людям с более крепким складом ума, которые стремятся и знать, и приносить пользу себе и, в силу своего положения и состояния, предназначены для некого места в мире, когда провидению угодно будет призвать их к нему, – таким они всегда рекомендовали более деятельные и полезные знания«Знание» у Уильяма Хауэлла предстает как фундаментальная потребность, представленная в виде иерархии от умозрительных идей до полезных практических навыков, причем высшая ценность отводится знанию, приносящему пользу обществу., такие как практическая математика и история: первая – для совершенствования произведений и изобретений, а вторая – для поведения и поступков людей в обществе, считая праздность летаргией ума, которую никоим образом не следует питать, но которую должно исцелять дисциплиной и вразумлением. Итак, хотя математика, направленная на действие, весьма полезна в трудолюбивом и процветающем государстве или эпохе, как для славы, так и для выгоды народа, но, поскольку для успеха в этой науке требуется особый дар ума, ее нельзя и не должно рекомендовать для всеобщего занятия сверх той умеренности, которая позволяет джентльменам, как в ней, так и в прочих частях искусств и наук, поддерживать беседу в разумном обществе (ибо невозможно одному человеку быть мастером всех человеческих знаний), предоставляя более усердное освоение этих дисциплин тем, чей природный талант или призвание вдохновляет их на такое трудолюбие.