The Vanity of Dogmatizing: Or Confidence in Opinions. Manifested in a Discourse of the Shortness and Uncertainty of Our Knowledge, and its Causes; with Some Reflexions on Peripateticism; and an Apology for Philosophy / О тщетности догматизации или уверенности во мнениях. Представлено в виде рассуждении о краткости и неточности нашего познания и причинах этого. С некоторыми размышлениями о перипатетизме и апологией философии (1661)

The (i) cause of the Shortness of our KnowledgeДжозеф Гленвилл излагает теорию познания, которая предвосхищает идеалистические идеи о пределах человеческого разума. Главный аргумент Гленвилла состоит в том, что мы можем воспринимать действия природы только «соразмерно нашим чувствам» и только обращаясь к «материальным фантазмам». Phantasm – ключевой термин аристотелевской и схоластической философии, обозначающий чувственный образ объекта, сохраняемый и обрабатываемый воображением. Гленвилл утверждает, что всё наше мышление, даже о нематериальном, привязано к этим чувственным образам. Мысль не может вырваться за пределы чувственного опыта. Так же как слепой может получить вербальное описание цвета, но не может сформировать его непосредственный чувственный образ, разум вынужден описывать цвет через другие, доступные ему модальности: звук, вкус, запах, тактильные ощущения. Так зрячие люди воображают душу, ангела, Бога. Их воображение, будучи привязанным к «материальным фантазмам», неизбежно рисует их в виде неких светящихся фигур, облаков, голосов и т. д., то есть в виде «несхожего подобия». Мы проецируем материальные свойства на нематериальную реальность, искажая ее суть, оставаясь запертыми в «тюрьме» наших чувств и не имея доступа к подлинной сути явлений. Мы обречены иметь дело лишь с явлениями, пропущенными через призму нашего ограниченного восприятия. Это вторая, и возможно более фундаментальная, причина «тщетности догматизма»: догматик не просто заблуждается в частностях, он не видит самого устройства познания, которое по определению не может дать ему той абсолютной уверенности, на которую он претендует., viz. the depth of Verity discours't of, as of its admixtion in mens Opinions with falsehood, and the connexion of truths, and their mutual dependence: A second Reason of the shortness of our Knowledge, viz. because we can perceive nothing but by proportion to our Senses. <…> And therefore beside the general reason I gave of our intellectual disabilities, The Fall; it will be worth our labour to descend to a more particular account: since it is a good degree of Knowledge Джозеф Гленвилл излагает теорию познания, которая предвосхищает идеалистические идеи о пределах человеческого разума. Главный аргумент Гленвилла состоит в том, что мы можем воспринимать действия природы только «соразмерно нашим чувствам» и только обращаясь к «материальным фантазмам». Phantasm – ключевой термин аристотелевской и схоластической философии, обозначающий чувственный образ объекта, сохраняемый и обрабатываемый воображением. Гленвилл утверждает, что всё наше мышление, даже о нематериальном, привязано к этим чувственным образам. Мысль не может вырваться за пределы чувственного опыта. Так же как слепой может получить вербальное описание цвета, но не может сформировать его непосредственный чувственный образ, разум вынужден описывать цвет через другие, доступные ему модальности: звук, вкус, запах, тактильные ощущения. Так зрячие люди воображают душу, ангела, Бога. Их воображение, будучи привязанным к «материальным фантазмам», неизбежно рисует их в виде неких светящихся фигур, облаков, голосов и т. д., то есть в виде «несхожего подобия». Мы проецируем материальные свойства на нематериальную реальность, искажая ее суть, оставаясь запертыми в «тюрьме» наших чувств и не имея доступа к подлинной сути явлений. Мы обречены иметь дело лишь с явлениями, пропущенными через призму нашего ограниченного восприятия. Это вторая, и возможно более фундаментальная, причина «тщетности догматизма»: догматик не просто заблуждается в частностях, он не видит самого устройства познания, которое по определению не может дать ему той абсолютной уверенности, на которую он претендует.to be acquainted with the causes of our Ignorance. <…> § 1. And first, one cause of the little we know may be, that Knowledge lies deep, and is therefore difficult; and so not the acquist of every careless Inquirer. <…> But true Knowledge is as dear in acquisition, as rare in possession. Truth, like a point or line, requires an acuteness and intention to its discovery; while verisimility, like the expanded superficies, is an obvious sensible on either hand, and affords a large and easie field for loose enquiry. <…> § 2. Another reason of our ignorance and the narrowness of our apprehensions may arise hence; That we cannot perceive the manner of any of Natures operations, but by proportion to our senses, and a return to material phantasms. <…> Thus had there not been any night, shadow, or opacity; we should never have had any determinate conceit of Darkness; That would have been as inconceiveable to us, as its contrary is to him that never saw it. But now our senses being scant and limited, and Natures operations subtil and various; they must needs transcend, and out-run our faculties.

Первая причина ограниченности нашего знания Джозеф Гленвилл излагает теорию познания, которая предвосхищает идеалистические идеи о пределах человеческого разума. Главный аргумент Гленвилла состоит в том, что мы можем воспринимать действия природы только «соразмерно нашим чувствам» и только обращаясь к «материальным фантазмам». Phantasm – ключевой термин аристотелевской и схоластической философии, обозначающий чувственный образ объекта, сохраняемый и обрабатываемый воображением. Гленвилл утверждает, что всё наше мышление, даже о нематериальном, привязано к этим чувственным образам. Мысль не может вырваться за пределы чувственного опыта. Так же как слепой может получить вербальное описание цвета, но не может сформировать его непосредственный чувственный образ, разум вынужден описывать цвет через другие, доступные ему модальности: звук, вкус, запах, тактильные ощущения. Так зрячие люди воображают душу, ангела, Бога. Их воображение, будучи привязанным к «материальным фантазмам», неизбежно рисует их в виде неких светящихся фигур, облаков, голосов и т. д., то есть в виде «несхожего подобия». Мы проецируем материальные свойства на нематериальную реальность, искажая ее суть, оставаясь запертыми в «тюрьме» наших чувств и не имея доступа к подлинной сути явлений. Мы обречены иметь дело лишь с явлениями, пропущенными через призму нашего ограниченного восприятия. Это вторая, и возможно более фундаментальная, причина «тщетности догматизма»: догматик не просто заблуждается в частностях, он не видит самого устройства познания, которое по определению не может дать ему той абсолютной уверенности, на которую он претендует.состоит в том, что истина примешивается в людских мнениях к заблуждениям, истины связаны и взаимозависимы. Вторая причина ограниченности нашего знания в том, что мы не можем воспринимать ничего иначе как соразмерно нашим чувствам. <…> Помимо общей причины нашей умственной слабости, состоящей в грехопадении, в нашем труде стоит перейти к более детальному разбору, ибо быть знакомыми с причинами неведения – это уже немалая часть знанияДжозеф Гленвилл излагает теорию познания, которая предвосхищает идеалистические идеи о пределах человеческого разума. Главный аргумент Гленвилла состоит в том, что мы можем воспринимать действия природы только «соразмерно нашим чувствам» и только обращаясь к «материальным фантазмам». Phantasm – ключевой термин аристотелевской и схоластической философии, обозначающий чувственный образ объекта, сохраняемый и обрабатываемый воображением. Гленвилл утверждает, что всё наше мышление, даже о нематериальном, привязано к этим чувственным образам. Мысль не может вырваться за пределы чувственного опыта. Так же как слепой может получить вербальное описание цвета, но не может сформировать его непосредственный чувственный образ, разум вынужден описывать цвет через другие, доступные ему модальности: звук, вкус, запах, тактильные ощущения. Так зрячие люди воображают душу, ангела, Бога. Их воображение, будучи привязанным к «материальным фантазмам», неизбежно рисует их в виде неких светящихся фигур, облаков, голосов и т. д., то есть в виде «несхожего подобия». Мы проецируем материальные свойства на нематериальную реальность, искажая ее суть, оставаясь запертыми в «тюрьме» наших чувств и не имея доступа к подлинной сути явлений. Мы обречены иметь дело лишь с явлениями, пропущенными через призму нашего ограниченного восприятия. Это вторая, и возможно более фундаментальная, причина «тщетности догматизма»: догматик не просто заблуждается в частностях, он не видит самого устройства познания, которое по определению не может дать ему той абсолютной уверенности, на которую он претендует.. <…> §. 1. Одной из причин того, как мало мы знаем, может быть то, что знание Джозеф Гленвилл излагает теорию познания, которая предвосхищает идеалистические идеи о пределах человеческого разума. Главный аргумент Гленвилла состоит в том, что мы можем воспринимать действия природы только «соразмерно нашим чувствам» и только обращаясь к «материальным фантазмам». Phantasm – ключевой термин аристотелевской и схоластической философии, обозначающий чувственный образ объекта, сохраняемый и обрабатываемый воображением. Гленвилл утверждает, что всё наше мышление, даже о нематериальном, привязано к этим чувственным образам. Мысль не может вырваться за пределы чувственного опыта. Так же как слепой может получить вербальное описание цвета, но не может сформировать его непосредственный чувственный образ, разум вынужден описывать цвет через другие, доступные ему модальности: звук, вкус, запах, тактильные ощущения. Так зрячие люди воображают душу, ангела, Бога. Их воображение, будучи привязанным к «материальным фантазмам», неизбежно рисует их в виде неких светящихся фигур, облаков, голосов и т. д., то есть в виде «несхожего подобия». Мы проецируем материальные свойства на нематериальную реальность, искажая ее суть, оставаясь запертыми в «тюрьме» наших чувств и не имея доступа к подлинной сути явлений. Мы обречены иметь дело лишь с явлениями, пропущенными через призму нашего ограниченного восприятия. Это вторая, и возможно более фундаментальная, причина «тщетности догматизма»: догматик не просто заблуждается в частностях, он не видит самого устройства познания, которое по определению не может дать ему той абсолютной уверенности, на которую он претендует.лежит глубоко и, следовательно, труднодостижимо, а посему оно не может быть приобретением всякого нерадивого исследователя. <…> Истинное же знание Джозеф Гленвилл излагает теорию познания, которая предвосхищает идеалистические идеи о пределах человеческого разума. Главный аргумент Гленвилла состоит в том, что мы можем воспринимать действия природы только «соразмерно нашим чувствам» и только обращаясь к «материальным фантазмам». Phantasm – ключевой термин аристотелевской и схоластической философии, обозначающий чувственный образ объекта, сохраняемый и обрабатываемый воображением. Гленвилл утверждает, что всё наше мышление, даже о нематериальном, привязано к этим чувственным образам. Мысль не может вырваться за пределы чувственного опыта. Так же как слепой может получить вербальное описание цвета, но не может сформировать его непосредственный чувственный образ, разум вынужден описывать цвет через другие, доступные ему модальности: звук, вкус, запах, тактильные ощущения. Так зрячие люди воображают душу, ангела, Бога. Их воображение, будучи привязанным к «материальным фантазмам», неизбежно рисует их в виде неких светящихся фигур, облаков, голосов и т. д., то есть в виде «несхожего подобия». Мы проецируем материальные свойства на нематериальную реальность, искажая ее суть, оставаясь запертыми в «тюрьме» наших чувств и не имея доступа к подлинной сути явлений. Мы обречены иметь дело лишь с явлениями, пропущенными через призму нашего ограниченного восприятия. Это вторая, и возможно более фундаментальная, причина «тщетности догматизма»: догматик не просто заблуждается в частностях, он не видит самого устройства познания, которое по определению не может дать ему той абсолютной уверенности, на которую он претендует.столь дорого в приобретении, сколь редко в обладании. Истина, подобно точке или линии, требует остроты и напряженного внимания для своего обнаружения, в то время как правдоподобие, подобно открытой поверхности, является очевидным и ощутимым с любой стороны и предоставляет широкое и легкое поле для исследования. <…> §. 2. Другая причина нашего невежества и ограниченности наших знаний проистекает от того, что мы не можем постичь причин действий природы иначе как соразмерно нашим чувствам и через обращение к материальным фантазмам. <…> Таким образом, если бы не существовало никакой ночи или тени, мы бы не имели никакого точного представления о тьме, она была бы для нас столь же непостижима, сколь ее противоположность для того, кто никогда ее не видел. Таким образом, поскольку наши чувства слабы и ограничены, а действия природы тонки и разнообразны, они неизбежно должны превосходить и опережать наши познавательные способности.