Micrographia: or Some Physiological Descriptions of Minute Bodies Made by Magnifying glasses with observation and Inquires thereupon / Микрография, или Некоторые физиологические описания малейших тел, сделанные с помощью увеличительных стекол, с наблюдениями и исследованиями оных (1665)

It is the great prerogative of Mankind above other Creatures, that we are not only able to behold the works of NatureУ Роберта Гука природа предстает как несовершенный черновик, который человек призван исправлять и улучшать. В приведенном отрывке Гук формулирует принципиально новое отношение к природе, характерное для экспериментальной науки Нового времени: природа – это не объект созерцания и не образец для подражания, а материал для преобразования. Гук начинает с традиционного для его эпохи утверждения: человек выделен среди других тварей способностью не только созерцать и использовать природу, но и обдумывать, сравнивать, изменять и улучшать ее творения. Однако он замечает, что это врожденное преимущество может быть «значительно усовершенствовано с помощью искусства и опыта». Иными словами, человеческий разум не статичен – он сам поддается развитию через метод и инструменты. Именно здесь рождается ключевая идея Гука: искусственные инструменты (микроскопы, измерительные приборы) исправляют несовершенства человеческого восприятия, позволяя видеть то, что скрыто от невооруженного глаза. Но важнее всего, что Гук вводит моральное измерение в отношение к природе. Бедствия и несовершенства, от которых страдает человечество, – это не результат Божественного проклятия или трагической судьбы, а следствие «небрежности, невоздержанности и добровольного суеверного отказа от предписаний и правил природы». Человек сам навлек на себя эти бедствия, пренебрегая законами природы. Более того, Гук говорит о «наследственной врожденной порче» и пагубном влиянии воспитания и общения – то есть природа человека также повреждена. Выход из этого состояния – не в покаянии или созерцании, а в систематическом применении искусства и опыта для исправления этих ошибок. В этом проявляется оптимизм ранней экспериментальной науки – вера в то, что человеческий разум, вооруженный искусством, способен преодолеть врожденные недостатки и создать лучший мир благодаря точному знанию природных законов. По сути, Гук переносит ответственность с Бога на человека: природа несовершенна не по Божественному замыслу, а по человеческой небрежности, и именно человек, используя свой разум и инструменты, обязан это несовершенство исправить., or barely to sustein our lives by them, but we have also the power of considering, comparing, altering, assisting, and improving them to various uses. And as this is the peculiar priviledge of humane NatureУ Роберта Гука природа предстает как несовершенный черновик, который человек призван исправлять и улучшать. В приведенном отрывке Гук формулирует принципиально новое отношение к природе, характерное для экспериментальной науки Нового времени: природа – это не объект созерцания и не образец для подражания, а материал для преобразования. Гук начинает с традиционного для его эпохи утверждения: человек выделен среди других тварей способностью не только созерцать и использовать природу, но и обдумывать, сравнивать, изменять и улучшать ее творения. Однако он замечает, что это врожденное преимущество может быть «значительно усовершенствовано с помощью искусства и опыта». Иными словами, человеческий разум не статичен – он сам поддается развитию через метод и инструменты. Именно здесь рождается ключевая идея Гука: искусственные инструменты (микроскопы, измерительные приборы) исправляют несовершенства человеческого восприятия, позволяя видеть то, что скрыто от невооруженного глаза. Но важнее всего, что Гук вводит моральное измерение в отношение к природе. Бедствия и несовершенства, от которых страдает человечество, – это не результат Божественного проклятия или трагической судьбы, а следствие «небрежности, невоздержанности и добровольного суеверного отказа от предписаний и правил природы». Человек сам навлек на себя эти бедствия, пренебрегая законами природы. Более того, Гук говорит о «наследственной врожденной порче» и пагубном влиянии воспитания и общения – то есть природа человека также повреждена. Выход из этого состояния – не в покаянии или созерцании, а в систематическом применении искусства и опыта для исправления этих ошибок. В этом проявляется оптимизм ранней экспериментальной науки – вера в то, что человеческий разум, вооруженный искусством, способен преодолеть врожденные недостатки и создать лучший мир благодаря точному знанию природных законов. По сути, Гук переносит ответственность с Бога на человека: природа несовершенна не по Божественному замыслу, а по человеческой небрежности, и именно человек, используя свой разум и инструменты, обязан это несовершенство исправить. in general, so is it capable of being so far advanced by the helps of Art, and Experience, as to make some Men excel others in their Observations, and Deductions, almost as much as they do Beasts. By the addition of such artificial Instruments and methods, there may be, in some manner, a reparation made for the mischiefs, and imperfection, mankind has drawn upon it self, by negligence, and intemperance, and a wilful and superstitious deserting the Prescripts and Rules of NatureУ Роберта Гука природа предстает как несовершенный черновик, который человек призван исправлять и улучшать. В приведенном отрывке Гук формулирует принципиально новое отношение к природе, характерное для экспериментальной науки Нового времени: природа – это не объект созерцания и не образец для подражания, а материал для преобразования. Гук начинает с традиционного для его эпохи утверждения: человек выделен среди других тварей способностью не только созерцать и использовать природу, но и обдумывать, сравнивать, изменять и улучшать ее творения. Однако он замечает, что это врожденное преимущество может быть «значительно усовершенствовано с помощью искусства и опыта». Иными словами, человеческий разум не статичен – он сам поддается развитию через метод и инструменты. Именно здесь рождается ключевая идея Гука: искусственные инструменты (микроскопы, измерительные приборы) исправляют несовершенства человеческого восприятия, позволяя видеть то, что скрыто от невооруженного глаза. Но важнее всего, что Гук вводит моральное измерение в отношение к природе. Бедствия и несовершенства, от которых страдает человечество, – это не результат Божественного проклятия или трагической судьбы, а следствие «небрежности, невоздержанности и добровольного суеверного отказа от предписаний и правил природы». Человек сам навлек на себя эти бедствия, пренебрегая законами природы. Более того, Гук говорит о «наследственной врожденной порче» и пагубном влиянии воспитания и общения – то есть природа человека также повреждена. Выход из этого состояния – не в покаянии или созерцании, а в систематическом применении искусства и опыта для исправления этих ошибок. В этом проявляется оптимизм ранней экспериментальной науки – вера в то, что человеческий разум, вооруженный искусством, способен преодолеть врожденные недостатки и создать лучший мир благодаря точному знанию природных законов. По сути, Гук переносит ответственность с Бога на человека: природа несовершенна не по Божественному замыслу, а по человеческой небрежности, и именно человек, используя свой разум и инструменты, обязан это несовершенство исправить., whereby every man, both from a deriv’d corruption, innate and born with him, and from his breeding and converse with men, is very subject to slip into all sorts of errors.

Великое преимущество человечества перед другими тварями, что мы не только способны созерцать творения природы У Роберта Гука природа предстает как несовершенный черновик, который человек призван исправлять и улучшать. В приведенном отрывке Гук формулирует принципиально новое отношение к природе, характерное для экспериментальной науки Нового времени: природа – это не объект созерцания и не образец для подражания, а материал для преобразования. Гук начинает с традиционного для его эпохи утверждения: человек выделен среди других тварей способностью не только созерцать и использовать природу, но и обдумывать, сравнивать, изменять и улучшать ее творения. Однако он замечает, что это врожденное преимущество может быть «значительно усовершенствовано с помощью искусства и опыта». Иными словами, человеческий разум не статичен – он сам поддается развитию через метод и инструменты. Именно здесь рождается ключевая идея Гука: искусственные инструменты (микроскопы, измерительные приборы) исправляют несовершенства человеческого восприятия, позволяя видеть то, что скрыто от невооруженного глаза. Но важнее всего, что Гук вводит моральное измерение в отношение к природе. Бедствия и несовершенства, от которых страдает человечество, – это не результат Божественного проклятия или трагической судьбы, а следствие «небрежности, невоздержанности и добровольного суеверного отказа от предписаний и правил природы». Человек сам навлек на себя эти бедствия, пренебрегая законами природы. Более того, Гук говорит о «наследственной врожденной порче» и пагубном влиянии воспитания и общения – то есть природа человека также повреждена. Выход из этого состояния – не в покаянии или созерцании, а в систематическом применении искусства и опыта для исправления этих ошибок. В этом проявляется оптимизм ранней экспериментальной науки – вера в то, что человеческий разум, вооруженный искусством, способен преодолеть врожденные недостатки и создать лучший мир благодаря точному знанию природных законов. По сути, Гук переносит ответственность с Бога на человека: природа несовершенна не по Божественному замыслу, а по человеческой небрежности, и именно человек, используя свой разум и инструменты, обязан это несовершенство исправить.или использовать их для наших потребностей, но и обладаем силой обдумывать, сравнивать, изменять и улучшать их для различных нужд. И если это есть особое преимущество человеческой природыУ Роберта Гука природа предстает как несовершенный черновик, который человек призван исправлять и улучшать. В приведенном отрывке Гук формулирует принципиально новое отношение к природе, характерное для экспериментальной науки Нового времени: природа – это не объект созерцания и не образец для подражания, а материал для преобразования. Гук начинает с традиционного для его эпохи утверждения: человек выделен среди других тварей способностью не только созерцать и использовать природу, но и обдумывать, сравнивать, изменять и улучшать ее творения. Однако он замечает, что это врожденное преимущество может быть «значительно усовершенствовано с помощью искусства и опыта». Иными словами, человеческий разум не статичен – он сам поддается развитию через метод и инструменты. Именно здесь рождается ключевая идея Гука: искусственные инструменты (микроскопы, измерительные приборы) исправляют несовершенства человеческого восприятия, позволяя видеть то, что скрыто от невооруженного глаза. Но важнее всего, что Гук вводит моральное измерение в отношение к природе. Бедствия и несовершенства, от которых страдает человечество, – это не результат Божественного проклятия или трагической судьбы, а следствие «небрежности, невоздержанности и добровольного суеверного отказа от предписаний и правил природы». Человек сам навлек на себя эти бедствия, пренебрегая законами природы. Более того, Гук говорит о «наследственной врожденной порче» и пагубном влиянии воспитания и общения – то есть природа человека также повреждена. Выход из этого состояния – не в покаянии или созерцании, а в систематическом применении искусства и опыта для исправления этих ошибок. В этом проявляется оптимизм ранней экспериментальной науки – вера в то, что человеческий разум, вооруженный искусством, способен преодолеть врожденные недостатки и создать лучший мир благодаря точному знанию природных законов. По сути, Гук переносит ответственность с Бога на человека: природа несовершенна не по Божественному замыслу, а по человеческой небрежности, и именно человек, используя свой разум и инструменты, обязан это несовершенство исправить. в целом, то оно способно быть столь значительно усовершенствовано с помощью искусства и опыта, что некоторые люди могут превосходить других в своих наблюдениях и умозаключениях почти так же, как они превосходят зверей. Посредством добавления таких искусственных инструментов и методов может быть, в некотором роде, произведено исправление бедствий и несовершенств, которые человечество навлекло на себя по небрежности, невоздержанности и вследствие добровольного и суеверного отказа от предписаний и правил природыУ Роберта Гука природа предстает как несовершенный черновик, который человек призван исправлять и улучшать. В приведенном отрывке Гук формулирует принципиально новое отношение к природе, характерное для экспериментальной науки Нового времени: природа – это не объект созерцания и не образец для подражания, а материал для преобразования. Гук начинает с традиционного для его эпохи утверждения: человек выделен среди других тварей способностью не только созерцать и использовать природу, но и обдумывать, сравнивать, изменять и улучшать ее творения. Однако он замечает, что это врожденное преимущество может быть «значительно усовершенствовано с помощью искусства и опыта». Иными словами, человеческий разум не статичен – он сам поддается развитию через метод и инструменты. Именно здесь рождается ключевая идея Гука: искусственные инструменты (микроскопы, измерительные приборы) исправляют несовершенства человеческого восприятия, позволяя видеть то, что скрыто от невооруженного глаза. Но важнее всего, что Гук вводит моральное измерение в отношение к природе. Бедствия и несовершенства, от которых страдает человечество, – это не результат Божественного проклятия или трагической судьбы, а следствие «небрежности, невоздержанности и добровольного суеверного отказа от предписаний и правил природы». Человек сам навлек на себя эти бедствия, пренебрегая законами природы. Более того, Гук говорит о «наследственной врожденной порче» и пагубном влиянии воспитания и общения – то есть природа человека также повреждена. Выход из этого состояния – не в покаянии или созерцании, а в систематическом применении искусства и опыта для исправления этих ошибок. В этом проявляется оптимизм ранней экспериментальной науки – вера в то, что человеческий разум, вооруженный искусством, способен преодолеть врожденные недостатки и создать лучший мир благодаря точному знанию природных законов. По сути, Гук переносит ответственность с Бога на человека: природа несовершенна не по Божественному замыслу, а по человеческой небрежности, и именно человек, используя свой разум и инструменты, обязан это несовершенство исправить., в силу чего каждый человек, как из-за унаследованной врожденной порчи, так и из-за своего воспитания и общения с людьми, весьма склонен впадать во все виды заблуждений.