Присяга на верность

В XVII в. подданные приносили присягу царю, олицетворявшему государство. Неотъемлемым компонентом присяги в России выступал обряд целования креста, символизировавший примирение и единение монарха и подданного. Регламентации государственной присяги, судя по всему, началась в 1598 г. при Борисе Годунове, когда были закреплены формулировки обязанностей подданных и место проведения обряда. 31 августа 1651 г. была утверждена форма присяги чиновников, дублировавшая нормы Соборного уложения. Важным этапом стал 1653 г., когда была принята чиновная книга, закрепившая три вида присяги: подданного, судебную и должностного лица. Присяга стала приноситься не посредством целования креста, а перед Евангелием, лежащим на аналое. Обряд назывался «приведение к вере», хотя источники и сохранили прежнее название «приведение ко кресту». Эта трансформация позволила приводить к присяге население присоединенных территорий Украины и Белоруссии, привыкшее к клятве на Евангелии. В 1681 г. царь Федор Алексеевич заменил духовное наказание за клятвопреступление (вечное проклятие) на светское – смертную казнь. Особенностью присяги XVII в. было отсутствие требования принимать православие. Идея подданства реализовывалась через шерти – соглашения, возникшие в России еще в XV в. для населения из осколков Золотой Орды. В петровскую эпоху клятва преобразовывалась в политико-правовой институт. В присяге Сената 1711 г. объектом лояльности наряду с монархом стало «все государство». Клятва верности в этом контексте становилась обязательством, скрепленным религиозной санкцией. Как особый ритуал закрепилась воинская присяга. Артикул воинский и Воинский устав 1716 г. предписывали присягающему класть левую руку на Евангелие, а правую поднимать вверх «простертыми двумя большими персты». В эпоху дворцовых переворотов присяга стала важнейшим инструментом легитимации верховной власти. Сразу после воцарения государство и церковь мобилизовались для приведения населения к присяге. Отказ от нее становился формой политического неповиновения. Такие эпизоды фиксировались уже в начале царствования Екатерины I и были связаны с отказом присягать женщине на престоле. С правления Елизаветы Петровны в текст начали включать и наследников – подданные клялись в верности действующему монарху и его преемнику.

К середине XVIII в. присяга окончательно оформилась как институт политического контроля, что было связано с нестабильностью верховной власти. При этом в присяге сохранилась идея личной зависимости и религиозной преданности.