Private interest

Понятие «частный интерес» (лат. privatum commodum, англ. private interest) имеет долгую историю, восходящую к античной философии, где оно противопоставлялось общественному благу (bonum commune). Аристотель в «Политике» различал заботу о собственном благе и благе полиса, подчеркивая, что человек – «политическое животное», чья природа реализуется в сообществе. В средневековой схоластике частный интерес рассматривался как потенциальная угроза общему благу, но также как естественное влечение, которое должно быть упорядочено законом. Фома Аквинский учил, что частный интерес не должен противоречить общему благу, поскольку последнее является высшей целью. В раннее Новое время происходит переоценка частного интереса. Томас Гоббс в «Левиафане» (Leviathan, 1651) считал, что частные интересы являются источником «войны всех против всех» и только сильный суверен может обуздать их ради мира. Джон Локк в «Двух трактатах о правлении» (Two Treatises of Government, 1690) видел в частном интересе (особенно в «священном и неприкосновенном» праве собственности) основу «естественного» состояния, которое государство призвано защищать. Бернард де Мандевиль завершает радикальный переворот этого течения мысли: он не просто признает существование частного интереса, но утверждает, что именно он, будучи «пороком», является движущей силой процветания общества. В «Басне о пчелах» (The Fable of the Bees…, 1705) частный интерес, движимый алчностью, тщеславием и стремлением к роскоши, предстает как «презренная ветвь», из которой политическая мудрость воздвигает «прекрасную машину» общественного благосостояния. Однако в другом своем сочинении «Исследовании о происхождении моральной добродетели» (An Enquiry into the Origin of Moral Virtue, 1722) Мандевиль показывает, что законодатели сознательно стремятся направить частные интересы людей к общественному благу, заставляя их верить, что забота об обществе выгоднее для них самих. В этом сочинении он он формулирует парадокс частного интереса: порок «приносит пользу, когда его законом обрежут и свяжут». Частный интерес не может быть изжит (в этом суть человеческой природы), но должен быть направлен. Мандевиль предвосхищает идею «невидимой руки рынка» Адама Смита и утилитаристскую концепцию законодательства. Задача правителя – не бороться с эгоизмом, а использовать его как двигатель экономической активности, минимизируя при этом негативные последствия. Концепция частного интереса у Мандевиля направлена прежде всего против моралиста графа Шефтсбери, который утверждал, что общество основано на врожденном моральном чувстве и естественном стремлении жить сообща. Мандевиль доказывает обратное: люди от природы эгоистичны, и любое общество держится не на добродетели, а на искусном управлении эгоизмом. В отличие от Даниеля Дефо, который в сочинении «Совершенный английский торговец» (The Complete English Tradesman, 1726) противопоставляет честность частному эгоистическому интересу, Мандевиль не видит здесь противоречия. Для него честность – это тоже форма гордости, социально одобряемый эгоизм. Человек ведет себя честно не потому, что он добродетелен от природы, а потому, что репутация честного человека приносит ему выгоду (уважение, доверие, кредит). Его вывод: мораль и экономика не противоречат друг другу, а являются разными проявлениями одной и той же человеческой природы, движимой частным интересом.